Гарольд Койл - Крещение огнем

Подойдя к первой остановившейся радом машине, Керро столк­нулся с сержантом Айкеном. Тот, спрыгнув на ходу, бежал ему навстречу. Издали приняв Керро за майора Найхарта, он прого­ворил:

— Если вы, майор, собираетесь организовывать оборону, я стану направлять все машины к вам.

Не обращая внимания на ошибку Айкена, капитан невозмути­мо ответил:

— Правильно сделаете, сержант.

Приблизившись, Айкен понял, что обознался, и смущенно из­винился:

— Прошу прощения, сэр, я принял вас за майора Найхарта.

— Майор ранен, и командовать не может.

— Нужна помощь?

Гарольд огляделся.

— Нет, с майором все в порядке. О нем позаботится его води­тель. А у нас с вами полно других дел. Если вы будете направ­лять ко мне подъезжающие машины, я начну выстраивать фурго­ны в круг.

Айкен открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент над оставшейся на дороге частью колонны вспыхнуло красное созвездие.

— Что, по-вашему, это значит, капитан?

Глядя на россыпь красных звезд, Керро отметил, что против­ник усилил огонь:

— Не знаю, но у меня есть смутное подозрение, что нам еще предстоит это выяснить. А пока давайте поспешим с обороной.

В последний раз бросив взгляд на дорогу, Айкен сокрушенно вздохнул.

— Длинный Эл будет в ярости.

— Прошу извинить меня за столь явную неучтивость, сер­жант, только хрен с ним, с Длинным Элом. В данный момент меня больше заботит та сволочь, которая устроила эту засаду, и что у нее на уме.

Тем временем находившийся за дорогой капитан Нино Гарса, та самая сволочь, которую имел в виду Гарольд, решил прекра­тить атаку. Внезапное отступление противника явилось для него полной неожиданностью. Похоже, американцы были не так оша­рашены, как он рассчитывал. Трудно сказать, что они предпри­мут дальше. Решив, что не стоит испытывать судьбу, Гарса дал сигнал к окончанию боя.

Выпустив красную ракету, он выждал несколько мгновений, наблюдая, как поведут себя его люди. Выполняя приказ, часть бойцов усилила огонь. Тем временем другие, под руководством своих командиров, стали отступать к сборным пунктам, Мино­меты тоже усилили огонь, перейдя на стрельбу только кумуля­тивными снарядами. Они прекратят огонь последними, прикры­вая отступление остальных. Путь отхода самого капитана прохо­дил мимо их позиций. Он лично даст им приказ к отступлению.

Удостоверившись, что все идет по плану, Гарса обратился к милиционеру, служившему у него радистом:

— Нынче ночью мы хорошо поработали. Завтра в домах у многих гринго будет траур.

В меркнущем свете последних осветительных снарядов Гарса увидел лицо милиционера: крестьянский парнишка лет шест­надцати торжествующе улыбался:

— Зато у нас, капитан, будет праздник!

Обычно солдаты профессиональной армии не утруждают себя размышлениями о нравственности убийства.

Джон Киган. "Лик сражения"

В Вашингтоне битва за Монтеррей, которую уже успели окрестить вторым американским Тетом, вызвала не меньшее потрясение, чем в войсках, принимавших участие в сражении. Вместо создания обычной полосы безопасности — а именно это пытались внушить американской общественности президент и его советники, — страна оказалась втянутой в настоящую войну. Формально сражение закончилось победой американской армии, поскольку мексиканцы были вынуждены отступить, позволив противнику достичь южного рубежа, ограничивающего зону безопасности. Однако для Америки это оказалась Пирровой по­бедой. Во время первой же атаки и в последовавших за ней боевых действиях армия Соединенных Штатов понесла большие потери, чем за всю войну в Персидском заливе.

Тягостное впечатление от битвы усугубляли не подвергшиеся военной цензуре выпуски новостей. В отличие от политики, про­водимой армией во время войны в Персидском заливе, когда военные жестко контролировали то, что корреспондентам пола­галось видеть и обнародовать через средства массовой информа­ции, на этот раз в Пентагоне сочли, что в Мексике все пройдет гладко, и никакой цензуры не потребуется. Однако и правитель­ству, и военному руководству пришлось пожалеть о своем реше­нии. В противовес представителям Пентагона, продолжавшим уверять общественность, что битва за Монтеррей стала такти­ческой победой, телекомментаторы беспрепятственно демонст­рировали на всю страну материал, отснятый прямо на поле боя и отражающий истинное положение вещей. В показанном одной из программ новостей двухминутном сюжете фонограмма бри­финга в Пентагоне была наложена на кадры, запечатлевшие горя­щие американские танки, ряды мешков с трупами американских солдат и полевые госпитали, окруженные толпами раненых. Интервью, взятые у солдат, еще не остывших после сражения и, оплакивающих погибших друзей, только подчеркивали абсурд­ность высказываний военных чиновников и их неосведомлен­ность о реальных событиях в Мексике.

Новости с фронта подтвердили правоту тех членов Конгрес­са, которые выступали против установления зоны безопасности на территории Мексики и предупреждали об опасности и беспо­лезности подобной акции. Эд Льюис и другие конгрессмены, открыто заявлявшие о своем несогласии с действиями прави­тельства, использовали теперь каждую возможность, чтобы под­черкнуть: чем дольше армия США будет оставаться в Мексике, тем большие потери понесут обе стороны. "Вся мексиканская кампания, — не уставал повторять Льюис, — не продумана и основана на ложных посылках". На следующий день после "по­беды" при Монтеррее, вернувшись со специального брифинга, который Белый Дом проводил для избранного круга сенаторов и конгрессменов, Льюис подвел итог проблемам, стоящим перед администрацией. На вопрос репортеров о том, что сообщили на брифинге ему и другим членам Конгресса, Эд с усмешкой отве­тил: "Президент заверил нас, что смоляное чучелко стоит имен­но там, где нужно, и мы намерены его как следует проучить".

И вот, в самый разгар страстей, на сцене появилась Джен Филдс с посланием Совета тринадцати, адресованным президен­ту. Когда третьеразрядный чиновник Белого Дома снисходительно сообщил ей, что передать послание лично, на чем настаивал полковник Гуахардо, не представляется возможным, Джен ре­шила не биться о стену головой, и в отместку обнародовала текст послания в специальном пятнадцатиминутном выпуске меж­дународных новостей. Дав в качестве вступления обзор событий, приведших к кризису, и поделившись своими впечатлениями, основанными на интервью, взятых у представителей обеих сто­рон, Джен зачитала послание полковника Молины. Ее выступ­ление подлило масла в огонь, а результаты превзошли все ожи­дания. Не прошло и нескольких часов, как Конгресс, во главе с Эдом Льюисом, начал официальное расследование деятельности администрации в отношении Мексики, начиная с 29 июня.