Виктор Степанычев - Бежать с острова

– Не буду вдаваться в подробности, как удалось выйти на Генри Россета. На этот остров я прибыл наемным рабочим на плантацию под видом французского моряка, списанного с судна и потерявшего документы. Не буду описывать свои мытарства здесь – работу по четырнадцать часов в день и полуголодное существование. Я узнал главное – у Генри Россета есть молодая жена и ее зовут Дениз. А еще то, что примерно в те же сроки, когда мой друг был в Сьерра-Марино, на острове появлялся белый человек, похожий на Клейтона.

Викинг слушал Дювалье и думал, верить ему или не верить. У него возникали некоторые сомнения в правдоподобности событий, произошедших с Жаком, но они потихоньку рассеивались. Готовить красочную легенду для втирания мозгов свежему сокамернику было, в общем-то, незачем. Викинг потихоньку начал склоняться к тому, что на контакт с Дювалье можно идти. Да у него и не было другого выхода.

…Получив такую информацию, Дювалье бежал с табачной плантации и пробрался к резиденции Россета. Он смог встретиться с Дениз, действительно оказавшейся сестрой Эрика Клейтона.

Ее вывели на прогулку. Жак выключил охранника и пообщался с ней. К ужасу, женщина оказалась наркоманкой в последней стадии этой болезни. Она не понимала, о чем ее спрашивают. С большим трудом Дювалье все же выведал, что ее брата нет в живых и виноват в убийстве Клейтона Генри Россет.

После этого Жаку на острове делать было нечего.

Он скрылся от облавы и спрятался в чащобе, на болоте. Выждав время, ночью пробрался в лагуну и украл весельную шлюпку. Однако его обнаружили и схватили.

Викинг сидел молча и размышлял над услышанным. Он не знал, правду ли рассказал Дювалье. С другой же стороны, он абсолютно ничего не терял от союза с ним, а только выигрывал. Задерживаться на острове Россета Викинг не собирался, и помощник, хорошо знающий порядки, обстановку и местность, был очень кстати.

Вдаваться в подробности о себе и дамах он не собирался. Дювалье хватит и той информации, что ему выдана.

– На каком расстоянии от материка находится остров? – спросил Викинг.

– Примерно в двадцати милях, – не задумываясь, ответил Жак. Вадим удивился.

– Мы плыли сюда на сторожевике не менее часа и прошли расстояние намного большее.

– В каком месте они вас взяли?

– Где-то на полпути между столицей и Сантино – это такой небольшой городок на плато к северу от Сьерра-Марино, – вспомнил Викинг свой маршрут.

Жак наморщил лоб и на секунду задумался.

– Все правильно. От того места по прямой до острова миль сорок или чуть больше.

– Где находится ближайший населенный пункт на материке? – спросил Вадим.

Он примерно представлял карту, в памяти всплывали очертания побережья и даже остров Россета. Однако всех подробностей он не помнил. Дювалье опять задумался и потом с сомнением покачал головой.

– Мне кажется, что Сантино – это единственный серьезный и крупный городок. На север от него расположены только редкие небольшие деревушки, разбросанные по плато. Чем дальше от столицы, тем реже можно встретить людей, тем гуще леса.

– Каким способом мы сможем выбраться с острова? – спросил Викинг. Этот вопрос беспокоил его более всего.

Дювалье удивленно посмотрел на Викинга:

– Конечно, на судне. Надо захватить катер.

Вадим от досады плюнул на пол и, сжав кулаки, выставил перед собой скованные руки:

– А это ты куда денешь? Стены тюрьмы своим лбом прошибать будешь? У тебя есть какой-то мало-мальски реальный план или только большое желание придушить охранника и припугнуть раздатчика пищи?

Его всегда раздражали дилетанты и шапкозакидатели. Он как огня боялся их щенячьего оптимизма и самоуверенности. Наручники были представлены Дювалье в качестве наглядного примера, чтобы он осознал ситуацию, в которой они находились. А вообще освободиться от «браслетов» Викингу было нетрудно, хватило бы гвоздя или шпильки для изготовления отмычки.

А еще Вадим злился на самого себя. Он был далек от мысли, что положение, в котором сейчас находился, безвыходное, что нет надежды на освобождение и надо покориться обстоятельствам. Его просто раздражала цепь случайных событий, приведших к нынешнему положению. Слепым щенком он вышел на охоту и, как результат, совершенно логично вляпался в дерьмо, из которого надо выбираться.

Дювалье ничего не ответил на язвительные слова собеседника. Это молчание несколько сняло раздражительность. Викинг уже более миролюбиво и спокойно констатировал:

– Как я понял, цель у нас одна – выбраться с острова. От этого мы и будем отталкиваться. Желание есть, остается только воплотить его в жизнь. Сразу предупреждаю, что женщины пойдут с нами. Бросить их я не вправе. Если ты, Жак, против, то давай сразу разойдемся. Это первое. Второе: работать без серьезного плана я категорически отказываюсь. Третье: надо сразу определить обязанности, амбиции и подчиненность, хотя об этих вещах в нашем положении говорить довольно трудно.

Жак захохотал. Отсмеявшись, заметил:

– Чем вы, русские, мне нравитесь, так это тем, что хотите всеми силами отстоять демократию, которую у вас никто не отбирает. Мы, на Западе, давно привыкли к этому состоянию, и оно для нас вполне естественное, хотя и не всегда является безоблачным. Разница между нами только в практическом подходе к этой категории. Мы считаем, что демократия в первую очередь определяется свободой отдельной личности, которая не должна угнетаться институтами власти и субъектами, а наоборот, обязана строить систему, удобную для каждого. Вы же идете от обратного и пытаетесь сначала создать демократию общества в целом, предоставляющую условия и гарантии свободного существования личности, и уже потом обеспечивать ими конкретного индивидуума. В результате получаете систему и лидера, который ведет вас, как стадо козлов, по пути диктата и тоталитаризма.

Викинг перебил Дювалье, негромко и беззлобно проворчав по-русски:

– За козла ответишь – сам такой же.

Жак, не поняв его реплики, лишь пожал плечами и продолжил:

– А в принципе я с тобой полностью согласен. План нам нужен и женщин бросать на произвол судьбы нельзя. У меня есть несколько предложений…

Часа через два снаружи послышались шаги и окошко на двери приоткрылось. Голос ключника потребовал, чтобы оба заключенных удалились в дальний от двери угол.

Потом он загремел замком, и сопровождающий его субъект в грязной одежде через щель в дверном проеме просунул на порог две глиняные миски и пластиковую бутылку с водой. За их спинами торчали стволы автоматов. Дверь снова захлопнулась.

Викинг в своем углу жалобно застонал. Дверь приоткрылась, и в ней показалась лисья физиономия любознательного ключника. Дювалье грозно прорычал из темноты, требуя немедленно убрать из камеры падаль, под которой подразумевал своего сокамерника.