Игорь Бурлаков - Столичный миф

Во всем четвертом мая было что-то, что располагало к неработе. Освободившись из пробки, Добрый День отпустил Колю поспать. А сам, беспричинно покружив, попетляв по Москве и не ощутив от этого ни радости, ни прояснения в мозгах, решил, что нуждается в передышке. Пришло время использовать запасной источник душевной энергии. Добрый День позвонил Леонову и сказал, что он едет.

Два шага к подъезду и по одному — на каждую его удобную ступень. Открыл дверь. Скрипнули петли.

Квадратный холл. Широкая лестница поднимается по левой стене на второй этаж. Много света идет из окон под высоким потолком. Под ногами — выцветшая красная дорожка с зелеными полосками по краям. Впереди — желтый конторский стол. На нем стоит лампа и рядом телефон времен товарища Сталина. И распахнутая конторская книга с синими страницами. В ее середину вложена деревянная линейка и пластмассовая ручка. А за столом сидит пожилая женщина, совсем седая.

Услышав шаги, подняла лицо от детектива, закрыла обернутую в газету книжку. Очки и светлые, светлые глаза.

— Здравствуйте. Леонов здесь? — спросил Добрый День.

— Средний или старший?

— Алексей Дмитриевич.

— Его еще нет. Но он только что звонил, сказал, что выезжает.

Добрый День кивнул и пошел дальше, отчего-то вдруг обернулся на вахтершу и подумал, что, наверное, она сидела здесь и лет двадцать назад. Нет, тогда тут стоял усатый прапорщик.

Добрый День привычно свернул в узкий коридор и легким бесшумным шагом быстро пошел мимо широких двустворчатых дверей, давным-давно крашенных грубой масляной краской в густой белый цвет. Маленькие таблички сверху: «104», «105». На следующей двери номер отсутствовал.

Когда-то здесь была конюшня. Еще остались, высокие кирпичные арки. Но сейчас, нажав по очереди семь кнопок на цифровом замке, Добрый День попал в теплицу.

Далеко вперед тянутся ажурные перекрытия. Железный паук вытянул их из серебряного алюминия. Через стекла текут солнечные лучи. Ярко, светло и душно. Добрый День на ощупь нашел черную прямоугольную коробочку на стене у двери — после темного коридора глаза не успели привыкнуть к такому яркому свету, ничего не видно — и, одну за другой, отключил белые гирлянды под потолком. Они подмешивали свой электрический свет и тепло к солнечному.

И только тогда Добрый День увидел под ногами белый ковер. Замерший на лету туман прихоть Бога сложила в кружева. Лилии. Белые лилии. Нежный цвет. От кислотных осадков, дождей с черной копотью вас хранит стекло. От тени облаков избавляют лампы. Прозрачную воду вы превращаете в зеленый сок. Черный чернозем — в белые лепестки. В белый, белый мираж…

Добрый День сел на табуретку. Поставил локти на колени. Подпер кулаками подбородок.

Лилии сегодня — это большой бизнес. Технология почти как у лука. Современные лилии бывают двух видов: «срезка» и «домашние».

Лилия «под срезку» очень быстро растет, потому что каждый лишний день на грядке прибавляет — к себестоимости новые счета за свет, воду и отопление. Как расцветет, ее сразу срезают, упаковывают в длинные картонные ящики и везут из Голландии по всему свету. Лилии покупают влюбленные и дарят девушкам. А если не дарят, тогда девушки покупают их себе сами.

«Домашние» сорта поднимаются много дольше. Зато легко переносят пересадку в горшки и долго, очень долго живут и цветут на окне в добропорядочных домах. Это символ благополучия, это символ согласия в семье и склонности к естественной красоте. Иногда их даже посылают по почте: три тугие луковицы в вате вместе с маленьким пакетиком подкормки.

Сами по себе лилии долго не протянут. Без человеческого внимания комнатные существа — цветы, кошки и собаки — существовать не могут.

В лилейном почти полностью автоматическом конвейере углядеть романтику может только законченный эстет. Потому что компьютер ее тщательно сцеживает и бережет на конец. Вся романтика достается влюбленным, для которых, в конце концов, и крутится это колесо.

Но даже в массовом производстве всегда есть одно узкое место: разработка новых сортов.

Многовековая селекция довела сорта лилий в наши дни до такого разнообразия, что их почти нельзя скрещивать между собой. Цветки настолько разные, что несовместимы друг с другом. Генетически совместимы. Механически — нет. Пыльца в пестик не пролезает. Или все-таки пролезает, но зародыш настолько велик, что сразу рвет ткань в лоскуты. Или сроки оплодотворения совсем разные, и пыльца вызревает, когда партнер уже отцвел. Проблемы, проблемы, проблемы…

Конечно, у науки есть тысяча и один способ, как такой запрет обойти. Собственно говоря, это уже не наука. Это искусство. Пара фирм у американцев, три или четыре у голландцев. Все они созданы под конкретного дизайнера. Чародея, знающего, как устроено Бытие, и умеющего задавать вопросы Богу. И способного хоть изредка услышать ответ. Но это знание — тайна. Тайна бронированных сейфов и зашифрованных компьютерных программ. Умных голов, которые на это кладут всю свою жизнь.

После того как зародыш развился до луковицы, все основные хлопоты с новым сортом оканчиваются. Промышленники луковицу шинкуют и выращивают стандартным клонированием («глазками», как картошку), и считают продукцию на тонны.

Все дело в том, как получить луковицу. Чемоданчик с луковицами модного сорта пять лет назад, во время последнего лилейного бума, стоил несколько сот тысяч долларов. Получить сполна такие деньги тоже проблема, но не для Доброго Дня. Да в спокойной Голландии это много, много проще, чем у нас.

Разжившись гонораром, дизайнеры снова запираются в своих лабораториях и колдуют дальше. Они хитры, поэтому выбирают наиболее реальные варианты. Наиболее простые. Потому с каждым шагом остаются только все более сложные — цветочные дизайнеры сами делают с каждым годом свою головоломку серьезней. Они давно бы уперлись в стену, если бы не прогресс, что каждый месяц рождает новые и новые средства, одно причудливей другого. Дизайнеры двигаются дальше, стараясь подгадать свежую мутацию к новой лилейной волне.

…Что-то шевельнулось за спиной. Добрый День обернулся. Медленно открылась тяжелая дверь. За ней — пожилой мужик в белой рубашке и аккуратной серой тройке.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, Алексей Дмитриевич.

Добрый День поднялся. Время, время, бесстрашный возница, куда ты гонишь? На пороге остановился и посмотрел назад. Снег, облако, свет — все вместе и ничего порознь, вот что такое эти цветы. Закрыл за собой дверь.

Они прошли по коридору до торчащего из стены пожарного крана. Напротив него — лаборатория Алексея Дмитриевича.

Большая комната. У стены потрепанный письменный стол. На нем полупустая бутылка «Бахриони», две чайные чашки из темного стекла, сахарница и коробка с пакетиками чая. Рядом кофемолка и коричневый электрический чайник, похожий на «БИКовскую» пластмассовую зажигалку, вставшую на торец.