Сергей Донской - Туманный вирус

— Так брал или нет? — спросил Белов.

— Зачем бы я стал брать чужую вещь, — фыркнул Ертаев.

— Тогда, может, видел?

— Нет, не видел.

— Плохо.

— А что, пропал айфон? — посочувствовал Ертаев.

— Да, — вздохнул Белов, — исчез из номера.

— Дорогой, наверное?

— Для меня — да. — Еще один вздох. — И еще кое-что пропало.

— Вещи?

— Мобильник того полковника, помнишь?

— Полковника? — наморщил лоб Ертаев.

Конкретных ответов он не давал, зато много спрашивал сам. На каждый вопрос Белова ставил свой собственный вопрос. Как будто выгадывал время, не зная, что сказать.

Как будто? Или в самом деле?

— Полковник Хакимов, — сказал Белов. — Я хотел его связи проверить.

— Я так думаю, полицейские позарились, — произнес Ертаев. — Ты же их знаешь.

— То-то и оно. Хреново. Но все равно: счастливо оставаться.

Белов взялся за руль. Ертаев наклонился и поднял пятерню в прощальном жесте.

— Удачи. Если передумаешь, позвони.

— Обязательно, — пообещал Белов.

В аэропорту, напоминающем гигантскую космическую станцию, шла та извечная суета, которая происходит во всех аэропортах мира, независимо от их местонахождения: в Азии, в Европе, в Африке. Люди терпеливо стояли в очередях, куда-то целеустремленно спешили, просто бродили по залу, убивая время и мешая тем, у кого этого времени было в обрез. Белов относился к этой последней категории праздношатающихся. Он съел замечательное мороженое, выпил натурального апельсинового сока, пролистал пару журналов, выложенных на лотке. А когда стал выбирать, какую газету купить, шестое чувство подало отчетливый сигнал:

Внимание! Тобой интересуются!

Не делая резких движений, Белов отошел от лотка, наблюдая за окружающими боковым зрением. Краешек глаза уловил какое-то движение, выбивающееся из общего ритма, заданного снующими пассажирами. Белов буквально кожей ощутил присутствие противника. За ним следили. Это были не случайные взгляды из толпы. Кто-то внимательно смотрел на Белова.

В этот момент начали передавать объявление, и он резко обернулся, притворившись, что прислушивается. На периферии обозреваемого пространства возникла фигура длинноволосого мужчины лет тридцати. Это был тот самый тип, который крутился рядом в день прилета. Только теперь он маскировался не под хиппи, а был таким себе симпатичным туристом с цветным рюкзачком на плече. Футболка с конопляным семилистником сменилась зеленой клетчатой рубахой навыпуск. Рукава у нее были достаточно широки, чтобы маскировать накачанные бицепсы, но от взгляда Белова они не укрылись. Выправку лжетуриста Белов тоже бегло отметил. Он был чересчур подтянут и собран для того персонажа, которого изображал. Парни, до тридцати лет таскающиеся по свету с яркими рюкзачками, не отличаются спортивным сложением или военной выправкой.

Военный? Опять военный. И появившийся здесь по наводке Ертаева. Это было ясно, как божий день. Капитану Ертаеву и его хозяевам не терпелось убедиться в том, что объект покинул солнечный Казахстан.

Прогулявшись по залу, Белов неожиданно повернул на сто восемьдесят градусов, чтобы пройти рядом с патлатым «туристом». Мимолетный взгляд, брошенный на его широкие штанины, определил, что на одной из икр под ними могут запросто находиться ножны с десантным клинком. А рюкзачок — подходящая замена кобуре. Конечно, Белов мог ошибаться, но он склонялся к мысли, что шпик вооружен.

Опасный тип. Только какого черта волосы отрастил? В рукопашной схватке они могут здорово подвести обладателя.

«Вытащить оружие ему не дам, — решил Белов. — Заманю в укромный уголок, неожиданно атакую, ошарашу болевым приемом и сволоку в ментовку. Там предъявлю визитку министра МВД и попрошу освободить помещение для проведения допроса. Станет запираться — применю оголенные провода, как те, которыми меня пугали сегодня. Напряженный был момент. Не догадался бы схватить радиатор, пришлось бы подписывать признание. Без штанов как-то сразу теряешь волю к сопротивлению».

Постояв у табло с ближайшими рейсами, Белов направился к справочному окошку и выяснил там, что регистрацию на рейс до Москвы объявят с минуты на минуту. «Турист» держался в сторонке, с видом вполне безразличным, почти отсутствующим. Вести близкое наблюдение он умел плохо. Подолгу смотрел в сторону, потом не выдерживал и метал на Белова зоркий взгляд исподлобья, проверяя: а не улизнул ли подопечный часом?

Даже захотелось помахать ему рукой: не бойся, я тут. Но делать этого Белов не стал. Уже успев изучить зал, он неспешно направился в закуток за лестницей и рекламной тумбой, где, вероятно, недавно размещался киоск, а теперь пустовало пространство, словно специально предназначенное для короткого мужского разговора. Юркнув туда, Белов тут же укрылся за тумбой, ожидая, когда следом войдет «турист». Тот не подвел. Сделал пару шагов и остановился, держа рюкзак перед собой.

Тактика, разработанная Беловым, была безукоризненна. Осталось лишь схватить «туриста» за свисающие волосы, рвануть на себя и «уронить», рубанув его ребром ладони по основанию черепа.

При этом Белов зашел так, чтобы блокировать противнику правую руку, поскольку левшой тот не был. Одним словом, он учел все детали. Кроме одной. Длинные волосы оказались фальшивыми. Это был парик, оставшийся в кулаке Белова.

В результате равновесие потерял он сам. Это-то его и спасло, потому что «турист» уже выхватил из рюкзака оружие. Это был мелкокалиберный пистолет с глушителем — весьма слабое орудие убийства, но в замкнутом пространстве хватило бы и такого. Выпущенная из него пуля встряла в гипсокартон стены. Белов выпрямился и бросился на противника. Левой рукой он отбил направленный на него ствол, правой схватился за локтевой сустав «туриста», а дальнейшее было делом техники.

Пистолет загремел по мраморному полу.

Оба инстинктивно замерли, ожидая выстрела от удара. «Турист» не хуже Белова знал, что способна наделать рикошетящая пуля в замкнутом пространстве. Этот опыт его и подвел. Пока он смотрел на свой пистолет, Белов успел сориентироваться и ткнул большим пальцем в одну крайне болевую точку между ключиц противника.

— Кха, — прохрипел тот, выпучив глаза.

Не составило бы никакого труда сбить его с ног или вышибить ему пару передних зубов, но задача Белова состояла не в этом. Ему нужен был болевой шок, после которого «турист» перестал бы оказывать сопротивление и не делал бы попыток сбежать. Завладев чужой пятерней, он сломал на ней мизинец, а потом выгнул кисть так, что глаза противника сделались белыми от боли. Это был испытанный и простой прием, позволяющий конвоировать пленника. Стоило тому упереться немного, как Белов усилил нажим на лучезапястный сустав.