Сергей Самаров - Парад скелетов

Война с владельцами маковых полей, конечно же, давно назрела, и большой мир требовал этой войны, желая защититься. При этом никто не желал считаться с тем, что американскому командованию невыгодно было устраивать войну с местными производителями героина.

В войне против талибов натовцы получали от производителей героина поддержку. А сами в ответ на это закрывали глаза на многие дела местных жителей. Лейтенант Грофф уже в третий раз вылетал на такую операцию. И все должно было пройти по отработанному сценарию. Он был только конечным исполнителем, из тех, кто не задает лишних вопросов. А это значило, что у командования Грофф на хорошем счету. Сама операция была предельно проста. Кто-то договаривался с жителями кишлака. Те готовы были пожертвовать одним отдельно взятым и отдельно стоящим маковым полем. Как правило, самым хилым и малоурожайным. Владельцу поля за это выделяется компенсация другими владельцами полей. И это поле подлежало уничтожению в присутствии наркополицейских из Интерпола. Именно это предстояло выполнить группе с рассветом. Вертолет снаряжен ракетами с напалмом. Поле будет расстреляно этими ракетами и полностью сгорит. В напалме даже верхний слой земли сгорает. Трудно сказать однозначно, как это повлияет на урожайность в следующем году, но в текущем на сожженном поле даже трава расти не будет…

Парни из Интерпола проснулись и сели. Закурили.

— Сейчас бы кофе. Утро скоро…

Готовить кофе на костре лейтенант Грофф не умел, хотя кто-то из его солдат, кажется, умудряется какую-то гадость варить. Но запах костра забивает аромат кофе. И потому Грофф всегда предпочитал пользоваться термосом. И в этот раз он вытащил из своего рюкзака термос и протянул итальянцам. У этих ребят из Интерпола оказались при себе маленькие раскладные стаканчики, которые они тут же наполнили и вернули термос Гроффу.

Проснулся один из афганских полицейских. Вытащил сигарету и зажигалку. Попытался закурить, но в зажигалке, видимо, кончился газ. Она громко щелкала в ночной темноте, но пламя не появлялось.

— А разве Коран разрешает мусульманам курить? — спросил один из итальянцев, протягивая афганцу свою зажигалку.

— Скажи: «Поистине, запретил господь мой только непристойные поступки, как явные, так и тайные». Коран, сура «Аль-А’раф», тридцать третий стих, — хмуро ответил афганец, цитатой показывая знание Корана. — Скажите мне, в какой суре есть запрет на курение? Где курение называется непристойным поступком? Я лично такого не встречал.

Он прикурил от зажигалки итальянца, а свою бросил в костер, встал и быстро пошел в темноту. Никто не спросил, куда полицейский направился. Мало ли по какой нужде человеку отойти нужно.

Грофф налил себе кофе в крышку термоса и успел сделать глоток, когда услышал, как внизу, в районе вертолета, разрывая темноту и тишину, раздалось несколько хлестких автоматных очередей. И почти тут же увидел, что со стороны, в которую удалился афганский полицейский, что-то прилетело и упало прямо в костер. Тут же в костре раздался взрыв. Взорвалась, конечно, не зажигалка афганского полицейского, хотя она тоже могла, наверное, взорваться остатками газа. Этот взрыв был такой силы, что разметал по окрестностям горящие головешки и угли. И людей отбросил от костра в разные стороны. Те, кто сидел — итальянцы и Грофф, так и не поднялись. Не поднялся и лежащий рядом с костром второй афганский полицейский. Но остальные, кто лежал чуть дальше, остались невредимыми и вскочили на ноги. Но тут же автоматные очереди заставили их залечь. Одновременно ожесточенно стреляли и в стороне, причем даже из крупнокалиберных вертолетных пулеметов. Видимо, нападение было совершено и на английский вертолет. Два афганских полицейских и английский механик приняли бой.

Сержант Прицолла, главный помощник Гроффа, дважды оглянулся на своего командира, ожидая, что тот хоть какую-то команду подаст. Но Грофф лежал на спине, раскинув в стороны руки, молчал, не шевелился и вообще признаков жизни не подавал. Тогда опытный сержант, по национальности мексиканский индеец, от природы хладнокровный и никогда не теряющий присутствия духа, громко рявкнул:

— Слушай мою команду. Ползком сдвигаемся к вертолету. Может, успеем, его еще не захватят. За мной!

И дал две короткие очереди в фигуры, что из темноты бежали в сторону костра. Очереди оказались точными. Фигуры на бегу сложились и ткнулись в землю.

Трое морских пехотинцев за секунды выбрались из зоны, освещаемой остатками костра. Правда, легкое освещение в ночи давали разлетевшиеся в разные стороны головешки, однако этого света было недостаточно, чтобы показать, куда натовцы сдвигаются.

А вот у английских вертолетчиков не было навыков передвижения ползком. И один из них, высоко задиравший увесистый зад, тут же получил туда пулю, если не несколько. Второй вертолетчик слышал его вопли, но не остановился. Опасность заставила его просто вжаться в землю и ползти не по-пластунски, как ползают все спецназовцы в мире, а извиваясь, как змея. При этом полз англичанин на удивление быстро. Неумело и быстро. Страх заставил его, видимо, научиться ползать так, как человеку ползать не дано от природы.

— Сержант, сэр, что с лейтенантом? — спросил рядовой Рейциг, замерший рядом с Прицоллой, когда стрельба на какое-то мгновение стихла.

— Что бывает с человеком без бронежилета, если в пяти футах от него граната взрывается. Хочешь вернуться, посмотреть?

Они отползли уже на добрые два десятка шагов.

Сержант говорил грубо и с насмешкой. Он вообще был человеком недобрым. И рядовой промолчал. Желания вернуться к разбросанному взрывом костру он не испытывал. Хотя там еще один человек оставался живым. Второй английский вертолетчик извивался по земле и визжал по-бабьи.

— Не люблю англичан, — сказал, глянув через плечо, сержант Прицолла. Сам он, как всякий индеец, был равнодушен к собственной боли и всегда считал, что другие должны к ней относиться точно так же. А если не относятся, то это только из-за хлипкости характера. — Перебежками по одному, вон за тот бугор, потом к вертолету. Остальные прикрывают. Рейциг, вперед!

Рядовой побежал, пригибаясь и меняя направление бега. Несколько автоматных очередей из темноты все же пытались его выбросить из жизни, но Рейциг дистанцию преодолел и благополучно залег среди камней на бугре, о чем и сообщил сразу:

— Я в порядке, сэр. Следующий! Прикрою…

Сам сержант Прицолла успел дать две очереди из своей автоматической винтовки по вспышкам, когда стреляли в рядового. Кажется, одну из вспышек он погасил навсегда.

— Сержант, может, лучше в кишлак, за заборы? — предложил английский вертолетчик.