Виктор Степанычев - Мастер боя

И Петр знал, на что идет, и это ночное приключение было его выбором. Просто в нем проявилось некое подсознательное сопротивление крутому повороту в течении жизни, которое очередной раз готовила ему судьба. Вполне естественно Петра принесло к берегу, на котором он встретился с отставным генералом и его дочкой. И они если и отличались от других людей, с кем сводил его случай в этой жизни, то, вероятно, не в худшую сторону. Они просто были другие. Однако его сущность отчего-то противилась тому, что являлось достаточно логичным развитием событий.

Хотя предложение Слуцкого было интересным и даже лестным, Петр все же решил осторожно посопротивляться.

– А если я не приму ваше предложение? – спросил Петр, исподлобья взглянув на Слуцкого.

– Я думаю, что примете, – усмехнулся Вилен Владимирович. – Не считаете же вы себя неразумным человеком, который не стремится к лучшему.

– И это лучшее – вы, – с долей сарказма констатировал Петр.

– В настоящий момент именно так и есть, – стер усмешку с лица Слуцкий. – Вы хотите вернуться к прежним занятиям? В команду бывшего бандита Бурлакова? В турнирную таблицу и бои без правил в российской беспробудной глубинке? В нищее и бесправное существование бойца из провинциальной братковской конюшни? – Отставной генерал выдержал паузу и отчеканил: – Я вам этого не позволю, любезный Петр Алексеевич.

Несмотря на то, что Слуцкий назвал его по имени-отчеству, присовокупив к ним ласковый эпитет, последняя фраза была явным ультиматумом. В отличие от ссоры на яхте с Ксенией, раздражение от беседы с ее отцом в Петре не нарастало. Он был совершенно спокоен, даже апатичен, и не реагировал на откровенно властные нотки в голосе Вилена Владимировича.

Петр уже принял решение, однако хотел выслушать все доводы потенциального работодателя. Пока что они были больше похожи на уговоры. У Петра сложилось впечатление, что в беседах с Бурлаковым и Леоном господин Слуцкий был более краток и решителен. За десять минут беседы «акула» лишь последней фразой продемонстрировала свои челюсти. Хотелось большей открытости, а также козырей из рукава, которых, как подозревал Петр, у Слуцкого было в достатке.

– И как же вы это сделаете? – простодушно открыл глаза Петр. – В смысле – не позволите…

– Приведу еще пару доводов, взывающих к вашему разуму, – покривил уголки рта Слуцкий.

– А если официально признанный амнезийным разум не примет и этих доводов…

– Тогда мы сделаем перерыв в беседе, – разочарованно покачал головой Слуцкий. – Вас увезут отсюда в наручниках в отделение для выяснения личности…

– Но Петр Алексеевич Романов…

– Насквозь фальшивая фигура, – доверительно сообщил Петру Вилен Владимирович. – Документы – липа, сам – более чем подозрительная личность, прибывшая из Чечни и симулирующая потерю памяти. Как минимум полгода в СИЗО обеспечены для выяснения всех обстоятельств. В лучшем случае – возврат в психушку с туманной перспективой выйти из нее; в худшем – прицеп из «висяков», которые налепят на никому не нужного подозреваемого в терроризме, убийствах, изнасилованиях, грабежах и так далее – смотри по оглавлению в Уголовном кодексе раздел «Особо тяжкие преступления». И вам это нужно?

– Нет, такого не надо, – энергично покачал головой Петр. Доводы припахивали шантажом, однако таили реальную угрозу. – Десятиугольник тоже не сахар, но в нем не так хлопотно и безрадостно, как вы обрисовали, Вилен Владимирович.

– Как я понимаю, мы приходим к консенсусу и предварительное согласие от вас получено, – улыбнулся Слуцкий.

– У меня есть выбор? – с грустной иронией вопросил Петр.

Выбора действительно не было. Не являлось и тени сомнений, что Слуцкий с его биографией и связями без особого труда устроит ему качественное промывание мозгов в соответствующих заведениях, оборудованных нарами и решетками.

– Нет никакого выбора, – подтвердил отставной генерал. – Есть замечательная возможность обсуждения условий контракта, в котором мы обговорим права и обязанности сторон.

– Можно чуть поподробнее, Вилен Владимирович? – попросил Петр. – В целом я согласен, но есть вопросы…

– Готов ответить по существу, – кивнул Слуцкий.

– Что это за турнир «Бриллиантовый лев» и каковы сроки его проведения? Количественный состав команды и кандидаты в нее? На какой срок будет заключен со мной контракт и его условия? Кто еще…

– На этом пока и остановимся, – оборвал его Слуцкий. – У меня не так много времени, чтобы вдаваться в подробности. Отвечу тезисно. Всю информацию о «Бриллиантовом льве» получите у секретаря. Турнир будет проводиться в ноябре в Германии. На него выставляется от страны-участника сборная команда из четырех человек – трех мужчин и одной женщины.

– Кто именно планируется? Пройдет отбор или кандидаты уже определены? – поинтересовался Петр. – Тренерский состав, не играющий, будет работать с командой?

– Участники определены, и со всеми вы знакомы. Помимо вас, в сборную войдут ваши недавние соперники по финалам Александр Роткевич, Азамат Гаджиев, а также моя дочь Ксения Слуцкая, – доложил генерал. – Исполнять обязанности главного тренера дал согласие Леонид Гончаров – вам его представлять не надо.

«Замечательная компания, – радостно отметил про себя Петр, добавив пару крепких междометий. – Из троих – два свеженажитых врага. Что еще можно пожелать для тихого счастья? То-то у Леона была каменная физиономия. Интересно, на чем его подловил Слуцкий? И кто бы мог подумать, что девочка Ксения еще и боец международного класса…»

– Роткевич в тренировочном процессе участвовать не будет, – сообщил Вилен Владимирович, чем очень порадовал Петра. – Ваша главная задача: обучить работе с мечом и шестом Азамата Гаджиева и Ксению. Задача сложная, особенно в отношении горца. Парень совершенно не владеет оружием. Ксения имеет подобные навыки, но для «Бриллиантового льва», думаю, этого будет недостаточно.

– Видите ли, Вилен Владимирович, – несколько смущенно начал Петр, – с Ксенией получилось как бы не совсем…

– Девочка заработала увесистую плюху, – неожиданно весело хохотнул Слуцкий и тут же посерьезнел. – Я в курсе, правда, без подробностей. Она мне звонила, была в гневе и требовала немедленно покарать нахала, оскорбившего ее. Не обращайте внимания. Этот эпизод не имеет никакого значения и забыт. По крайней мере – Ксенией. Есть дело, которое надо сделать, и плевать на все, что ему мешает. Надеюсь, вас не терзают муки совести? Вот и славно! С этой минуты вы для Ксении строгий учитель, она – прилежная ученица.

– Понял, – удовлетворенно кивнул Петр.

С папой проблема решилась просто. И дочка папу, похоже, слушалась. Оставалось только взглянуть в глаза «чужестранке» при встрече.