Константин Хохряков - Ассенизаторы

— Мог бы и не спрашивать. Голодный?

— Есть малость! Трое суток назад ушли, а жратвы было на сутки. На подножном корму. — Вить! Где у тебя стопари? Сейчас встречу и наше возвращение обмоем. Сам-то будешь? — обратился Варламов к вошедшему старлею.

— Ты же знаешь, у нас рюмки только фронтовые, — ответил тот, доставая алюминиевые кружки.

— Да по хрену какие! Лишь бы не учебные! Садись давай! Сейчас еще тушенку вспорем. Есть?

— Для тебя, Женька, всегда есть! — ответил Витек.

— У тебя кто сейчас заступает? Передай, пусть усиленно сегодня наблюдают, а не как обычно. Ночники пусть возьмут. И не хрен спать!

Давай карту, покажу, о чем говорил… Смотри! Вот здесь мы обнаружили «жучку-копейку». Движок уже холодный, ключи в замке. Мы посмотрели, там в багажнике следы смазки, на сиденье тоже, и кровь есть немного. И шапка «духовская» — «шахидка». Полагаю, что «духи» в гости пожаловали. Не исключено, что и к вам заглянут…

Услышав, встреваю в разговор:

— Подожди, Женька. Где вы ее обнаружили?

— Вот здесь, на границе, — показал Варламов пальцем на карте.

— Белая «жучка»?

— Белая. А ты откуда знаешь?

— Тогда это не «духи», а я приехал. Хочешь, подарю? Хозяин благополучно зажмурился. Так что отбой тревоги.

— С твоей помощью зажмурился, что ли?

— Так мастерство же не пропьешь! Хороший «дух» — мертвый «дух». А шапку сам надевал для маскировки. Видел бы ты мою бороду, любой боевик обзавидуется. Там, около машины и сбрил, а то свои еще подстрелят. Хорошо, что с твоими не пересекся, а то я же знаю: сначала метко стреляют, потом смотрят, в кого.

— Ладно, давай за встречу! — Женька плеснул спирт из фляжки, буквально на донышки кружек.

Выпили, закурили, посидели. Трофейные сигареты, как водится, я выложил на стол для общего употребления. А то по личному опыту знаю, что в такой дыре, как эта, найти что-то лучше, чем «Нищий в горах» [22] «Нищий в горах» (жарг.) — сигареты «Памир». , проблематично. Старлей уже не смотрел на меня так настороженно, как вначале. Еще бы! Лично знакомый ему офицер спецназа ГРУ признал во мне своего однокашника. Немного погодя налили по второй. С отвычки слегка захмелел, но четко знаю, спирт — это такая зараза, что хмель быстро пройдет. Но если «скушать» его много, сначала просто валит с ног, а с утра на «старые дрожжи» достаточно попить водички — и снова пьяный.

— Слушай, Вить, а как мне со своими связаться можно? Домой там позвонить, в отряд тоже?

— Думаю, должно получиться. Мы тут с местными отношения наладили, они нам провод на блок протянули, только надо заранее предупреждать, чтобы соединили. Так что, давай завтра. Договорились?

— Заметано! А в отряд сообщить?

— Все будет! Только завтра, хорошо?

— Будем считать, уговорил.

— Не дрейфь, Жорка! Я, как до своих доберусь, тоже этот вопрос провентилирую. Если что, через ЗАС [23] ЗАС — засекречивающая аппаратура связи. информацию сбросим.

— Надеюсь на тебя, Жека!

Посидели, перекусили тушенкой, галетами. На улице уже начало темнеть. Виктор вышел проверить посты, вернулся, а мы с Женькой все разговаривали, вспоминали училище, службу. Я рассказывал, как попал в плен, как сбежал. Умолчал только про спрятанное оружие. Ни к чему Варламову такие подробности. Зачем делать его соучастником? Не знает и хорошо, а то получается, что я себе срок зарабатываю за хищение оружия, а его подельником тяну. Тут же как? До того момента, пока не вышел к своим, вроде бы оружие с точки зрения законодательства у меня находится законно, как трофей. А сейчас, не сдав его, я вроде бы становлюсь преступником, преднамеренно утаив то, что должно быть сдано. Следовательно, либо незаконно храня стволы, либо, это как подвести, похитив их. Наш же закон — как дышло…

Подошел черед и третьего тоста [24] Третий тост — тост за тех, кто не вернулся. . Встали, не закусывая выпили, помолчали каждый о своем. А кого поминать, есть у каждого из нас… Постояв немного, не сговариваясь, одновременно сели. После третьего тоста говорить совершенно не хотелось. Увидев в углу прислоненную к стене гитару, спросил, показав на нее рукой:

— Витя! Можно?

— Бери, если умеешь. Я вот никак, только пытаюсь, да плоховато получается.

— Давай, Жора, что-нибудь! У тебя всегда это хорошо выходило. Душевно! — поощрил Женька.

Взяв в руки инструмент, пробежался по струнам, проверяя настройку, чуть подкрутил колки, приводя звук в норму. После этого выдал песню, которую, ручаюсь, Варламов еще никогда не слышал.

Парни слушали, не раскрыв рот, конечно, но очень внимательно. Как полагаю, каждый примерял слова песни на себя…

— Ну ты даешь, Жора! За это нельзя не выпить. Ну что? Четвертый тост?

— Четвертый! Давайте, парни! Чтоб за нас не пили третий…

…Заснули далеко за полночь. Все сидели, вспоминая, каждый говорил о своем. Я пытался вытянуть из Женьки еще хоть какую-то информацию о Наталье и Игорьке. Но он знал немного. Последний раз звонил мне домой больше полугода назад, а потом и сам отбыл на Кавказ, в очередную командировку. Домой звонить отсюда времени практически нет, а в те редкие моменты, когда это удается, становится как-то не до чужих забот. О своих бы успеть поговорить. Я его прекрасно понимал, и осуждать даже не брался. Достаточно того, что, когда была возможность, он и его жена не забывали моих…

На память пришел 1993, год создания специальных отделов быстрого реагирования в составе управлений по организованной преступности при областных управлениях внутренних дел. Страна захлебнулась от беспредела. На улицах среди белого дня криминалитет устраивал свои разборки с регулярным использованием огнестрельного оружия. И добро бы жертвами становились только бандиты! Как правило, в этих стычках страдали обычные граждане. Кто от шальной пули, кто — случайно оказавшись на месте взрыва гранаты, а кое-кто — став случайным свидетелем налета.