Константин Хохряков - Ассенизаторы. Расплата

— Сейчас появятся вместе с барахлом. Нашумели, блин! Валить отсюда в темпе надо. А это кто? — обратил внимание Серега на еще два до сих пор лежащих тела.

— Пока не знаю. Мы с Пулей в дом. Посмотришь?

— Давай! — Гном взял на прицел оставшихся в живых, уже начинающих шевелиться. — Кошмар — улица!

— Есть! — кивнул тот, занимая позицию у калитки.

В здании лучи фонарей высветили только старушку, горестно присевшую возле открытого люка в полу, и смотрящую куда-то вниз. На нас она не обратила вообще никакого внимания. По ее морщинистому лицу катятся слезы, губы беззвучно шевелятся.

— Что случилось, мать? — задал вопрос Димка.

В ответ ни слова. Направив луч в погреб, успел разглядеть изорванные пулями тела двух совсем еще молодых российских бойцов.

— Кто их? — спросил я, хотя и так все ясно.

Женщина только махнула рукой в сторону улицы, продолжая сидеть в той же позе.

Вместе с Димкой вышли во двор. Туда уже подтянулись Вовка и Рустам с Леной, притащив с собой наше имущество. Ранее лежавшие на земле дедок, ясно выраженный кавказец с короткой жиденькой седой бородкой, и русоволосый мужчина лет сорока, внешне очень похожий на славянина, уже поднялись на ноги. Оружие стоящего чуть в стороне Гнома направлено на них. Рустам с Виноградовым тоже поглядывают настороженно, держа автоматы наготове.

— Ну что там? — нетерпеливо взглянул на меня Сергей.

— Солдат наших расстреляли, с-суки! Чей дом? — обратился я к старику, прекрасно осознавая, кто из них двоих хозяин.

— Мой, — обреченно произнес тот.

— Как это произошло, отец? — постарался я придать голосу доброжелательность. Ничего же пока точно неизвестно, так чего ж собачиться начинать? Не та обстановка.

— Ополченцы пришли, — немного помолчав, как бы собираясь с мыслями, ответил дед, — ломиться начали. Сейчас такое время, что лучше открывать. Вот я и открыл. А они сразу в подпол полезли, как будто знали, что мы там солдатиков прячем. Раненые они были… дети еще совсем… Ну и…

— Как вас звать-то, отец? — поинтересовался я.

— Магомед. Зови просто Мага. Все так кличут.

— А ты кто будешь? — спросил Сергей мужичка.

В луче направленного мной на славянина фонаря стало отчетливо видно, как забегали его глаза. Вопрос остался без ответа.

— Сосед это мой, Семен, — пояснил Магомед, — вон там живет, — показал он на противоположную сторону улицы. — Пришел вместе с ополченцами.

— Кто ж вы по национальности-то, дада Мага? — вспомнил я, как по-чеченски называют стариков. — По-русски очень хорошо говорите. Даже акцента никакого.

— Чеченец я, сынок. А что говорю без акцента — в Смоленске очень долго жил, постоянно с русскими общался.

— Сколько ж вам лет-то? — продолжил я опрос.

— Девятый десяток пошел.

— А солдатики к вам как попали?

— Вчера утром постучались в дверь. Раненые. Пацанята еще совсем. Что с них взять? Мы с Зарой их перевязали, как смогли, спрятали в погребе. Думали, как займут ваши город, в больницу их определить. Да вот как все вышло… Нехорошо… Кто ж их таких молодых-то на убой кинул? Жить бы да жить еще ребятам. Кому эта война нужна была?

— Нет у нас сейчас времени, дада Мага, эти вещи обсуждать. Потом как-нибудь. Мы к вам в мирное время приедем. Тогда и поговорим. Примете?

— Хорошим людям всегда рады. Вот ты лично — хороший парень. Вроде, и воюешь с чеченцами, а сердце тебе радуется. И товарищам твоим тоже.

— Уходить вам, дада Мага, нужно. Не простят «духи» смерти своих. С нами пойдете?

А у самого в голове крутится: далеко ли мы с ним и женой его уйдем? Дальше, чем до Маяковского, вряд ли. И сами влетим, и стариков погубим. Дилемма, однако. Как избавление прозвучало:

— Куда ж мы пойдем-то отсюда? Только вам руки свяжем. Уходите, ребята. Пусть вам поможет Аллах. Только, если можно, ополченцев куда-нибудь уберите со двора подальше. Мне одному не справиться. А от Зары помощи мало — сама еле передвигается. Старые мы уже.

— Что-нибудь придумаем, отец. А с солдатиками как? Не хотелось бы просто так бросать на улице. Надругаются.

— С ними мы сами разберемся. Идите. Нельзя вам тут долго оставаться.

— Хорошо, дада Мага! Только когда рассветет вы уж посмотрите во дворе. Гильзы бы не помешало собрать. Кто его знает, что от боевиков ожидать можно?

— Соберу, не беспокойтесь.

— Ну а с тобой что делать, мужик? — обратился Сергей к Семену. — Не расскажешь, случайно, что ты делал здесь вместе с боевиками? Ты сам, поди, их сюда и привел? Что молчишь? Куда?! — схватил он за рукав попытавшегося сбежать мужичка. — С нами поедешь. Там и разберемся. Отец, можно открыть ворота? Мы машину пока сюда загоним.

— Загоняйте, ребятки. Сейчас открою.

Из багажника «Нивы» выбросили объемистую сумку со всякой всячиной, необходимой автолюбителю, загрузив вместо нее трупы боевиков вместе с их оружием. Три тела заняли весь объем, возвышаясь над сиденьем.

— Дада Мага, заберете инструмент? — предложил я. — Нам он точно не понадобится, а вам в хозяйстве пригодится.

— Ну что ж, оставляй, если не жалко.

— А чего его жалеть? Так же бросим потом вместе с машиной. Этого куда? — указал на Семена. — В салоне нас и так, как сельдей в бочке будет.

— Свяжи руки, да на «духов» его сверху, — ответил Серега. — Там покатается, не барин.

— Некуда уже, и так все забито.

— Тогда в салон. Не оставлять же?

Так и поступили. Стянув его же собственным ремнем конечности, Семена не очень аккуратно усадили на заднее сиденье. Тесновато, конечно, но никто комфорта и не обещал, а тому требовать что-то — себе дороже. Задний обзор, не считая боковых зеркал, отсутствует напрочь. Я вообще удивляюсь, как мы все умудрились разместиться в этой маленькой коробочке, предназначенной для перевозки максимум четырех человек с минимумом удобств. Ну да ничего! В тесноте, да не в обиде. Остались последние штрихи. Чуть было не забыл в запарке. Обойдя «Ниву», затыльником автомата вдребезги расколотил задние фонари, уделив особое внимание лампочкам. Зачем делать из себя удобную мишень? Не дай бог, придется притормаживать.

Сергей прыгнул за руль, я рядом с ним. Мое сиденье, правда, пришлось до предела сдвинуть вперед. Остальные вшестером, включая Семена, на колени которого уселись Лена и Рустам, кое-как скукожились сзади. Не рекорд, конечно. Как-то раз в такой же автомобиль дома мы умудрились поместиться вдесятером, правда, без снаряжения и оружия. Не зажигая огней, неторопливо выехали со двора и двинулись в неизвестность.

На разбитой снарядами Первомайской пустынно. Ни единого огонька, ни единого движения. Рассмотреть в темноте через сплошную боковую тонировку удается немного. Так и подмывает опустить стекло для улучшения обзора, да выставить наружу автомат. Но вместе с тем, прекрасно осознаю, что делать этого не стоит. Невидимками мы из-за тонировки не стали, но за своих «духи» принять вполне могут, не имея возможности разглядеть находящихся внутри. И действительно, кто, кроме бандитов, может рассекать на гражданской машине в такое время в осажденном городе?