Игорь Волознев - Когда боги рыдают (СИ)

Какую новость?

А тебе что, Лида не звонила?

Нет.

Она мне только что позвонила, минуту назад. Прямо из больницы, где щас Папаня. Она туда поехала договариваться насчёт похорон и всего такого. Так вот, Дениска-то, оказывается, ещё жив!

Что? - Осоловевший с похмелья Габай не сразу понял, о чём он говорит. - Как это - жив?

Так. Сердце вроде работает! Мне Лидия сама сказала. Он пока ещё в морге.

Габай плотнее прижал трубку к уху.

Ванёк, слышь? - заревел он. - А что она сказала, он прочухался?

Нет ещё, но врач говорит, что шанс вроде бы есть.

Как это - шанс есть? Ты толком гуторь!

Да не знаю я ничего, шеф, я же там не был. Говорю только, что мне Лидия сказала.

Главарь положил трубку и, удивлённо мотая головой, передал браткам новость. Все согласились, что парню крупно повезло.

Лучше бы Папаня выжил, чем этот хмырь, - заметил Качок.

Пацан в тот день был с Папаней и Сёмой, - многозначительно проговорил Пискарь. - Он может знать, куда Папаня спрятал камни.

Ну да, так Папаня ему и показал, этому щенку, - возразил Качок.

Конечно, ничего он ему не показывал, - согласились остальные. - Папаня ни в жизнь не стал бы ему показывать.

Габай тоже кивнул.

Это точно, - он озадаченно поскрёб в затылке. - Хоть пацан и выжил, да нам от этого толку мало. Не поможет он в нашем деле.

А вдруг поможет? - не унимался Пискарь. - Пусть он не видел, куда Папаня спрятал вещички, зато он может сказать, чем Папаня занимался, куда ходил, что делал, где останавливался по дороге в Москву. Тут любая мелочь может навести на след!

У Габая загорелись глаза.

А пожалуй, дело говоришь! - Он оглядел собравшихся. - Чую, надо сгонять в больницу, проведать, как здоровье Дениски!

Глава 4

Не прошло и часа, как он в сопровождении Пискаря, Гугнивого, Толубеева и Качка торопливо шагал по больничному саду. Небо закрывали низкие серые облака, моросил дождь. В безлюдных аллеях бандитам встретилось лишь несколько приблудных собак, кормившихся при больнице. Вспугнутые бесцеремонной компанией, они вяло побрехали и побежали прочь.

За деревьями показалось жёлтое двухэтажное здание морга. В эту минуту от него отъезжала санитарная машина, видимо доставив сюда очередного покойника. В дверях, оставшихся открытыми, стоял долговязый мужчина в бледно-зелёном медицинском халате и такой же бледно-зелёной шапочке, курил и с любопытством смотрел на приближающуюся группу.

Слышь, мужик, - крикнул ему Габай, подходя. - Нам сказали, что трёх наших пацанов к вам доставили! Они в аварию попали!

Один вроде бы жив ещё, - прибавил Пискарь.

Санитар почему-то засмеялся.

Ну да, жив, - он сказал это таким тоном, что братки поняли: наврала папанина жена. Михалёв тоже погиб.

Ты погоди ржать, - нахмурился Габай. - Нам точно сказали, что один живой. Михалёв его фамилия.

Подождите минуту, - санитар выбросил окурок и отлепился от косяка. - Сейчас спрошу.

Он скрылся за дверью. Гугнивый не удержался, чтоб не заглянуть в здание.

Мужики, тут у них жмурики лежат!

Жмуриков, что ль, ни разу не видел? - буркнул Качок, однако протиснулся в дверь следом за ним.

Санитар вскоре вернулся.

Можете войти, - сказал он, - но не все, а один или двое. Остальные пусть подождут.

Под дождём? - недовольно проворчал Пискарь. - Нет уж, мы все зайдём.

Не бойсь, ничего не тронем, - заверил санитара Толубеев.

Косясь на только что привезённых покойников, бандиты миновали просторную прихожую и вошли в соседнее помещение, где находились раковины, ванны и какие-то приборы. Здесь также была лестница на второй этаж.

Тимофей! - послышался голос сверху. - Вечно ты оставляешь дверь в холодильник открытой!

Сейчас закрою, - отозвался санитар.

Это вы к Денису Михалёву? - спросил тот же голос.

По лестнице спускался полноватый розовощёкий мужчина лет тридцати, с выстриженными рыжеватыми бачками, хипповской бородкой и маленькими юркими глазками, блестевшими сквозь стёкла очков. На нём, как и на санитаре, были бледно-зелёный халат и шапочка.

Вид у мужчины был занятой, но посетителям он, похоже, обрадовался.

Вы его родственники? - спросил он. - Друзья?

Друзья, - ответил Габай.

Ну, слава Богу, что не родственники, - сказал мужчина. - А то терпеть не могу общаться с родственниками. Сплошные нервы, слёзы и трагедия. А вот друзья - это другое дело. Друзья, как правило, спокойнее переносят подобные вещи...

Короче, - перебил его Габай. - Что с Михалёвым? Он жив?

Обладатель бородки окончательно спустился с лестницы.

Вначале разрешите представиться, - сказал он, останавливаясь перед Габаем. - Старший патологоанатом доцент Куприянов, Леонид Аркадьевич. А я с кем имею?

Можешь звать меня Ильяс, - ответил Габай.

Ваш товарищ был доставлен к нам в крайне тяжёлом состоянии, - в голосе Куприянова появилась суровость. - В крайне тяжёлом. Спасти его нашим врачам не удалось.

Так он помер? - спросил главарь.

Доктор несколько секунд молчал.

И да, и нет, - ответил он уклончиво. - Видите ли...

Как это: и да, и нет? - взревел бандит. - Что-то ты гонишь, мужик!

Послушайте меня, - не обращая внимание на его грубый тон, спокойно продолжал Леонид Аркадьевич. - Дело в том, что тело вашего друга было очень сильно разбито, оно представляло собой настоящую мешанину мяса и костей, зато голова осталась почти не повреждённой. И я решил воспользоваться этим обстоятельством, чтобы... мм... как бы это сказать... - Он замялся. - Чтобы на практике проверить некоторые из моих научных выводов. Видите ли, я защитил диссертацию по головному мозгу и сейчас делаю серьёзную научную работу, для которой необходим эксперимент...

Чего-чего? - Габай смотрел на него, не понимая. - Ты, давай, по делу говори.

Дениска у вас, значит, за подопытного кролика? - раньше него смекнул Пискарь.

Можно и так сказать, - ответил доктор, застенчиво улыбнувшись. - У Дениса наступила клиническая смерть, и я, с разрешения нашего начальства, разумеется, решился на операцию по извлечению его головного мозга... Подобная операция проведена впервые в мире! - прибавил он не без гордости.

Так жив Денис или нет? - допытывался сбитый с толку Габай.

Определённо жив, - заверил его Леонид Аркадьевич. - Считайте, что я его вернул с того света, хотя, боюсь, это возвращение не доставит ему большой радости. Когда он осмыслит своё положение, не исключено, что он попросит отключить его от приборов, поддерживающих его жизнедеятельность...

А в себя он пришёл? - спросил Толубеев.

Ещё нет, но это должно скоро случиться.

Раз уж мы сюда припёрлись, то надо на него глянуть, - сказал Габай. - Где он?

В лаборатории, - доктор показал глазами наверх, откуда только что спустился. - Если вы хотите пройти к нему, прошу вас соблюдать тишину. Вашему другу необходим абсолютный покой.