Алексей Грачев - Ордер на смерть

— Ага, я. Ой!.. — засуетилась старушка, приглашая Андрея войти внутрь. — Чего это я на пороге-то вас держу. Совсем уж ополоумела старая бабка, совсем из ума выжила… Проходите, проходите, да не обращайте внимание на беспорядок и грязь.

— Какая ж тут грязь? — в тон ей возразил Андрей. — Наоборот, чистота необыкновенная, ни одной соринки нигде нет…

Квартира действительно блистала — чувствовалось, как тщательно следит старушка за порядком в ней. Окна были промыты до полной прозрачности, полы надраены, вкусно пахло готовящейся едой. Андрею на миг показалось, будто он каким-то стихийным образом перенесся в свое далекое новосибирское детство, и от этого внезапного ощущения даже защемило в груди… Сколько же лет он никак не может навестить родителей, совсем завязший в бурной московской жизни? И когда еще навестит?

— Ко мне по субботам дочка с детьми приходит… — как бы извиняясь, сказала Игнатьевна и придвинула к Андрею крашенную в зеленый цвет табуретку. Они сидели на кухне. Впрочем, Игнатьевна-то не сидела, а больше занималась хозяйством: хлопотала у плиты, заглядывала в духовку — как там, не готовы ли еще пирожки?

— Может, я не вовремя? — осторожно спросил Андрей.

— Да ты что, милай! — Старушка вдруг открыла форточку, чиркнула спичкой и задымила «беломориной». — Наоборот, шанежек моих со всеми вместе отведаешь. Куришь? Так покури!

— Спасибо! — Андрей тоже закурил свой любимый «Донской табак» и решил приступить к расспросам. — Ну вот, вкратце поясню… Я, как вы знаете, пишу в нашей газете материал с продолжением о всяких там махинациях с квартирами. Вы, как я понял, хотите прояснить ситуацию с вашим пропавшим соседом? Еще раз расскажите мне все по порядку, только я диктофон включу, хорошо? Заодно и все свои предположения выскажете.

— Ну как, можно говорить? — Игнатьевна наклонилась к самому диктофону и в такой неудобной позе начала рассказывать…

Однако говорить долго ей не пришлось — вскоре мелодично запиликал дверной звонок, и Андрей поставил диктофон на паузу. Игнатьевна пошла к двери, предположив, что это пришли ее внуки и дочка. Но оказалось, вовсе не они. Она вернулась на кухню с каким-то неважно одетым мужиком и стала знакомить его с Ярцевым:

— Вот, Коль, хорошо-то как, что ты надумал именно сегодня прийти! А у меня, видишь, из газеты корреспондент. Про нашего Тарасыча ему докладываю. Пущай разберутся с этим делом…

— Ярцев Андрей, — представился Ярый и крепко пожал руку мужику, обратив внимание на необыкновенно тоскливое выражение его глаз и на то, что рука у этого гостя крепкая, широкой кости.

— Вдовин, Николай Степаныч… — Мужик по-хозяйски прошел к столу и уселся поближе к окошку. Потом добавил: — Тоже могу чего-нибудь рассказать. Я же — бывший сын полка, и наш Тарасыч мне был как отец родной там, на фронте. А теперь вот пропал. Ума не приложу — куда? Мы с Игнатьевной боимся, что какая-нибудь шушера его… Это… Ну, в общем, понятно…

— Ага, Коль, ты вот в эту штуковину наговори, — поддержала его старушка. — Не забывай: доброе дело делаем! А вдруг он жив ишо и на объявление в газете откликнется? Верно?

— Ох… — вздохнул Вдовин. — Конечно, хорошо, если так. Но боюсь, что все обстоит хуже. Не похоже на старика — вот так исчезнуть, никому ничего не сказав. Но и больнички мы — вернее, Игнатьевна — обзванивали, и всякие инстанции… Нету такого нигде! Надо срочно с этими пообщаться, с новыми соседями, чтобы документы показали все. Мы для них — пустое место, плевать они на нас хотели! А корреспонденту они фиг посмеют отказать… Я так думаю. А чего я тут буду бодягу разводить? Надо к ним идти — они дома сейчас: я видел, как только что дверь в свои хоромы открывали. Пошли, Андрей, а?

— А пирожки как же? — взвилась вдруг Игнатьевна. — Сначала хоть перекусите, остынут ведь! Нет, не пущу. За стол, живо!

Андрей и Вдовин переглянулись и решили уступить старушке. Пирожки были на самом деле необыкновенно вкусные — Игнатьевна наделала их и с печенкой, и с курятиной, и с изюмом, и с капустой, и с картошкой, не жалея масла. Она макала длинное птичье перо в масло, на вид — топленое, и мазала пером все пирожки. Андрей жевал, даже закрыв глаза от наслаждения, а Вдовин уписывал один за другим, урча. Игнатьевна села напротив них: локоть — на стол, уперев в сухонькую ладошку подбородок, и с улыбкой смотрела, как они кушают. Просто любовалась!

— Во-от! — умильно сказала она, когда блюдо с пирожками опустело. — Люблю смотреть, как мужики едят. С аппетитом.

— Ой, — виновато сказал Андрей, вытирая губы салфеткой, — мы же все слопали! А дети сейчас придут — мы их объели, да?

— Да бросьте, Андрей, ерунда! — замахала руками Игнатьевна. — Я щас вторую партию в духовку запущу, всем хватит!

Она пошла в прихожую и принесла откуда-то новый противень с пирожками, слепленными, но еще не жаренными, сказав:

— Чего мало так поели? Могу еще предложить, правда!

— Я пас! — Андрей на самом деле объелся. — Спасибо огромное! Хватит. Надо бы рецепт взять, пусть жена так готовит.

— И я наелся, — угрюмо сказал Вдовин, — больше не могу.

— Ну как знаете, — развела руками Игнатьевна, — ладно.

— Пойдем, пожалуй, поймаем соседей, пока не ушли куда… — вытирая салфеткой пот на лбу, буркнул Вдовин. — И вернемся.

Они с Андреем по-быстрому покурили и пошли к Солдатовым.

— Что надо? — спросил их женский голос из-за стальной двери. — Если вы насчет сахара, то нам не нужно, у нас есть.

— Нет, не насчет сахара, — спокойно ответил Ярый. — Мы из газеты «Чертополох», хотим узнать кое-что о прежнем владельце этой квартиры, Николае Тарасовиче Виноградове. Извините.

Видимо, в женской головке по ту сторону двери произошла какая-то умственная работа. И спустя минуту, проведенную в томительном ожидании, тот же певучий голосок попросил показать документы. Андрей вздохнул и, вынув из кармана брюк свое удостоверение, поднес его к глазку. Спустя еще минуту стальная дверь открылась, и Андрей увидел перед собой очаровательную женщину — как раз в его вкусе: загорелую до черноты и очень красивую. Он немного смутился, но потом все же шагнул вперед и представился ей.

— А меня Ларисой зовут, — немного кокетливо произнесла женщина, разглядывая Ярого и его спутника (но больше Ярого). Вроде бы Андрей тоже был в ее вкусе, и она еще и поэтому рискнула открыть им дверь. — Так, слушаю вас внимательно, Андрей. Чем могу помочь?

«Забудь про свои кобелиные штучки!» — мысленно приказал себе Андрей и, сосредоточившись, уточнил цель своего визита:

— Нам хотелось бы посмотреть свидетельство о смерти Виноградова и доверенность на вас от его имени, подтверждающую ваше право распоряжаться квартирой. Мы просто посмотрим бумаги и уйдем.