Алистер Маклин - Пушки Острова Наварон

— С ногой хуже, — признался капрал. — Много хуже. Я положил на рану ещё горсть лекарства и снова её перевязал. Это всё, что в моих силах, командир. Мы напрасно тратим время… А что это за трёп ты подпустил насчёт госпиталя? — спросил он недоверчиво.

— Это не трёп, — откровенно ответил Мэллори, — а суровая действительность. Сюда идёт отряд егерей. С ними шутки плохи. Эти непременно нас найдут.

— Этого ещё не хватало, — злобно выругался американец. — И далеко они, командир?

— Через час или чуть позже будут здесь.

— А что делать с парнем? Может, оставить? Это для него единственная возможность уцелеть.

— Стивенса возьмём с собой, — решительно заявил капитан.

Миллер посмотрел на него с осуждением.

— Стивенса возьмём с собой, — повторил янки. — Будем таскать, пока не помрёт — а произойдёт это скоро, — тогда бросим его на снегу. Так, да?

— Да, так, Дасти. — Рассеянным жестом Мэллори стряхнул с себя снег и вновь посмотрел на американца. — Стивенс слишком много знает. Немцам известно, что мы на острове, но неизвестно, как мы намерены проникнуть в крепость и когда начнётся эвакуация гарнизона Кероса. А Стивенсу это известно. Они заставят его говорить. Скополамин любому язык развяжет.

— Скополамин? Умирающему? — недоверчиво произнёс Миллер.

— А что тут особенного? Я сам бы прибегнул к этому средству. Если б ты был комендантом крепости и знал, что в любую минуту твои орудия и полгарнизона могут взлететь на воздух, то сделал бы то же самое.

Посмотрев на капитана, Миллер покачал головой.

— Опять я…

— Знаю, знаю. Со своим длинным языком, — засмеялся Мэллори и хлопнул американца по плечу. — Мне это тоже не по душе, Дасти. — Повернувшись, он направился в другой конец пещеры. — Как себя чувствуете, главстаршина?

— Ничего, сэр. — Только что проснувшись, Браун дрожал от холода в своей мокрой одежде. — Какие-нибудь неприятности?

— Уйма, — заверил его Мэллори. — Сюда направляется поисковая группа. В течение получаса нам надо смотаться. Взглянув на часы, капитан произнёс:

— Сейчас ровно четыре. Как думаете, сумеете связаться с Каиром?

— Бог его знает, — признался Браун, вставая на затёкшие ноги. — Вчера с рацией не слишком бережно обращались. Попытаюсь.

— Спасибо, главный. Смотрите, чтобы антенна не высовывалась выше кромки оврага. — Мэллори собрался было выйти из пещеры, но тут взгляд его упал на Андреа, который сидел на камне возле самого входа в укрытие. Склонившись к автоматическому карабину системы «маузер» калибра 9,2 мм и прикрутив к его стволу оптический прицел, грек старательно заворачивал оружие в белый вкладыш от спальника.

Мэллори молча наблюдал. Вскинув на капитана глаза, Андреа улыбнулся и, поднявшись, протянул руку к рюкзаку. Через полминуты, надев белый маскировочный костюм и завязав под подбородком тесёмки капюшона, он всунул ноги в эластичные голенища брезентовых сапог. Затем поднял карабин и с виноватой улыбкой произнёс:

— Схожу прогуляюсь, капитан. Конечно, с твоего разрешения.

Вспомнив недавно произнесённую Андреа фразу, Мэллори медленно кивнул.

— Вот что ты имел в виду, говоря, чтобы я зря не расстраивался. Так бы сразу и сказал. — Но в голосе Мэллори не было ни возмущения, ни досады за своеволие Андреа. Этому греку не очень-то прикажешь. Когда он ждёт одобрения своих действий по тому или иному поводу или при каких-то обстоятельствах, то делает это лишь из вежливости, как бы предупреждая, что именно намерен предпринять. На этот же раз капитан испытывал не возмущение, а чувство облегчения и признательности.

Капитан толковал с Миллером о том, что Стивенса придётся нести с собой, а затем бросить. Говорил с деланным равнодушием, пряча свою боль и горечь. И лишь теперь, когда стало известно, что принимать такое решение нет нужды, Мэллори понял, как трудно было бы ему это сделать.

— Прошу прощения, — произнёс Андреа со смущённой улыбкой. — Конечно, следовало сказать. Но я думал, ты меня понял… Ведь это лучшее решение, верно?

— Лучшее, — согласился капитан. — Хочешь отвлечь их, увести вверх?

— Другого выхода нет. Если спускаться в долину, на лыжах они меня в два счёта догонят. Разумеется, вернуться я смогу лишь, когда стемнеет. Вы останетесь здесь?

— Кто-нибудь да останется. — Мэллори посмотрел на Стивенса. Проснувшись, тот тёр глаза и пытался сесть. — Нам необходимы продовольствие и топливо, Андреа, — продолжал вполголоса капитан. — Ночью я хочу спуститься в долину.

— Конечно. Надо сделать всё, что в наших силах, — едва слышно, с серьёзным лицом ответил грек. — Пока это возможно. Он ещё так молод, почти мальчик… Может, не так и долго придётся стараться. — Отогнув полог, Андреа взглянул на вечернее небо. — К семи вернусь.

— К семи, — повторил капитан. Небо темнело, как темнеет оно перед снегопадом. Поднялся ветер, гнавший пушистые белые облачка, которые забивались в лощину. Мэллори поёжился и сжал крепкую руку товарища. — Ради Бога, Андреа, — негромко, но настойчиво произнёс новозеландец. — Побереги себя!

— Поберечься? Мне? — безрадостно улыбнулся Андреа и осторожно высвободил свою руку из руки капитана. — Обо мне не тревожься, — спокойно проговорил он. — Если хочешь помолиться, то моли Бога о спасении этих несчастных, которые нас разыскивают. — С этими словами грек опустил полог и исчез.

Постояв в нерешительности в устье пещеры, Мэллори смотрел невидящим взглядом сквозь щель между брезентом и скалой. Затем круто повернулся и, подойдя к Стивенсу, опустился на колени.

Миллер бережно поддерживал голову юноши. В тусклых глазах лейтенанта застыло безразличие, пергаментные щёки ввалились.

Новозеландец улыбнулся, чтобы скрыть, насколько он потрясён увиденным зрелищем.

— Так, так, так. Проснулась спящая красавица. Лучше поздно, чем никогда. — Открыв водонепроницаемый портсигар, протянул его раненому. — Как себя чувствуешь, Энди?

— Закоченел, сэр. — Стивенс мотнул головой, отказываясь от сигареты. От жалкой его улыбки у капитана заныло сердце.

— Как нога?

— Тоже, думаю, закоченела. — Лейтенант скользнул равнодушным взглядом по забинтованной ноге. — Совсем её не чувствую.

— Закоченела, скажет тоже! — фыркнул Миллер, мастерски изображая уязвлённую гордость. — Какая неблагодарность, чёрт возьми! Где ещё ты встретишь такое медицинское обслуживание?

На лице Стивенса мелькнула тень улыбки и тотчас исчезла.

Он долго разглядывал свою ногу, потом в упор посмотрел на Мэллори.

— К чему ломать комедию, сэр? — негромким и монотонным голосом спросил лейтенант. — Не хочу, чтоб вы сочли меня неблагодарным. И этакого героя не хочу изображать. Но ведь я такая вам обуза, и поэтому…