Алистер Маклин - Пушки Острова Наварон

Благодаря случайности — один шанс из тысячи — мина не взорвалась. То был подарок судьбы, но люди прошли, держась как можно дальше от такого подарка, боясь даже дохнуть на него.

За полчаса до захода солнца группа преодолела последние метры усеянного валунами дна лощины с отвесными стенами и, выйдя из-под прикрытия скалы, остановилась. Лощина превратилась в сброс, круто поворачивавший направо и к северу. После того как одна мина не взорвалась, миномётный обстрел прекратился: у «зануды Минни» дальность стрельбы невелика, и, хотя над головами участников группы всё ещё кружили самолёты, бояться их было нечего. Солнце склонилось к горизонту — дно оврагов и ложбин потонуло в тени сумерек. Сверху группу теперь было не видно. Но по пятам её шли егеря — выносливые, упорные, хорошо обученные бойцы, снедаемые одним желанием — отомстить за убитых товарищей. Солдаты были свежие, сильные, с ещё не растраченным запасом энергии. А крошечный отряд Мэллори, измотанный долгими днями и бессонными ночами, исполненными тяжкого труда и стычек с противником, выбился из сил…

Сразу за поворотом ущелья, откуда можно наблюдать за появлением егерей, Мэллори опустился на почву и с деланной небрежностью оглядел товарищей, стараясь не выдать своего огорчения. Как боевая группа они ни и чёрту непригодны. Панаис и Браун ранены, посеревшее лицо Брауна искажено страданием.

Впервые со времени отбытия группы из Александрии Кейси Браун уныл и равнодушен. Дурной признак. Тяжёлая рация за плечами радиста лишь усугубляла его мучения, однако Кейси наотрез отказался выполнить категорический приказ Мэллори бросить приёмопередатчик. Лука вконец измотан, по нему видно. Маленький грек больше крепок духом, чем телом: заразительная улыбка, никогда не исчезающая с лица, похожие на плюмаж лихо вздёрнутые усы — всё это никак не вязалось с печальными, усталыми глазами. Миллер, как и сам капитан, тоже падал с ног от изнеможения. Однако, несмотря на усталость, янки, подобно Мэллори, мог продержаться долго. Стивенс был всё ещё в сознании. В предвечерних сумерках, вползших на дно каньона, лицо юноши казалось странно прозрачным, ногти, губы и веки бескровны. Один лишь Андреа, вот уже два бесконечных часа носивший на себе раненого по опасным горным склонам — там, где были тропы, — выглядел всё таким же неутомимым и несгибаемым.

Покачав головой, Мэллори достал сигарету, но, вспомнив о самолётах, всё ещё кружащих у них над головой, скомкал её.

Взгляд капитана скользнул вдоль каньона, уходящего на север. Мэллори замер. Сигарета превратилась в его пальцах в труху. Ущелье было не похоже ни на одно из тех, что они сегодня прошли. Широкое, совершенно прямое, самое малое раза в три длиннее остальных, насколько он мог разглядеть в сумерках, оно упиралось в отвесную скалу.

— Лука! — Мэллори вскочил на ноги, забыв об усталости.

— Ты знаешь, где находишься? Узнаёшь это место?

— Как же иначе, майор, — обиделся Лука. — Разве я не говорил вам, что мы с Панаисом в дни нашей молодости…

— Но ведь это же тупик! — возмутился Мэллори. — Мы как крысы попали в мышеловку!

С озорной улыбкой Лука крутил кончик уса, наслаждаясь растерянностью капитана.

— Вот оно что! Выходит, майор не доверяет Луке? — он снова улыбнулся. Потом сжалился и, похлопав по каменной стене ладонью, пояснил:

— Мы с Панаисом изучали этот маршрут целый день. В этой скале уйма пещер. Одна из них ведёт в другое ущелье, которое упирается в дорогу, идущую вдоль берега.

— Понятно, понятно, — облегчённо вздохнув, Мэллори снова опустился на землю. — А куда выходит это ущелье?

— К проливу. Как раз напротив острова Майдос.

— Ущелье далеко от города?

— Милях в пяти, майор. Может, в шести, не больше.

— Вот и превосходно. А пещеру отыскать сумеешь?

— Хоть через сотню лет, с закрытыми глазами, похвалялся Лука.

— Как же иначе! — отозвался капитан. С этими словами он вдруг подскочил и, перевернувшись в воздухе, чтобы не упасть на Стивенса, рухнул, очутясь между Андреа и Миллером. Забывшись, Мэллори высунулся, и немцы, находившиеся в устье ущелья, по которому они поднимались, заметили его. С расстояния не больше полутораста метров ударил пулемёт, едва не размозжив капитану голову. Пуля разорвала куртку на левом плече, царапнув по коже.

Миллер был тут как тут, ощупывая рану, и осторожно коснулся спины новозеландца.

— Какая неосмотрительность, чёрт побери, — произнёс Мэллори. — Но я не думал, что они подошли так близко. Капитан не был настолько спокоен, как могло показаться по его голосу. Окажись дуло «шмайсера» на ничтожную долю дюйма правее, новозеландец остался бы без темени.

— Всё в порядке, шеф? — недоумённо спросил янки. — Не попали?

— Стрелки никудышные, — с весёлым видом отозвался Мэллори. — Палят в белый свет как в копеечку. — Повернув голову, стал разглядывать плечо. — Не хочу корчить из себя этакого героя, но у меня всего лишь царапина. — Легко вскочив на ноги, он поднял автомат. — Извините, джентльмены, и всё такое, но нам пора идти дальше. Далеко до этой пещеры, Лука?

Грек потёр щетинистый подбородок, улыбка его неожиданно погасла. Посмотрев на Мэллори, он отвёл взгляд в сторону.

— Лука!

— Да, да, майор, пещера… — Лука снова поскрёб подбородок. — Да, она довольно далеко. В самом конце каньона, — смутясь, закончил он.

— В самом конце?.. — спокойно переспросил капитан.

Лука кивнул с подавленным видом и уставился в землю. Даже кончики его усов поникли.

— Очень кстати, — угрюмо произнёс Мэллори. — Только этого нам недоставало. — Он снова сел на землю. Понурив голову, он даже не взглянул на Андреа, который, просунув между камней автомат дал короткую очередь скорее с досады, чем с целью попасть в противника. Прошло секунд десять. Лука заговорил едва слышным голосом.

— Я очень, очень виноват. Как всё ужасно вышло. Ей-богу, майор. Я ни за что бы не привёл вас сюда. Я же не знал, что немцы подобрались к нам вплотную.

— Ты тут ни при чём, Лука, — проговорил Мэллори, видя отчаяние маленького грека. Он потрогал пальцем разодранный рукав. — Я тоже так думал.

— Скажите, сэр! — положил руку на плечо капитана Стивенс. — Что случилось? Я не понимаю.

— Зато остальные понимают, Энди. Да и понимать тут нечего. Придётся с полмили топать, и нигде ни малейшего укрытия. Егерям осталось менее двухсот ярдов подниматься по ущелью, из которого мы ушли. — Подождав, пока Андреа выпустит со злости ещё одну короткую очередь, продолжал:

— Немцы будут придерживаться прежней своей тактики, стараясь выяснить, здесь ли мы ещё. Как только они решат, что мы ушли, то в мгновение ока будут здесь. Не успеем мы покрыть и половину, даже четверть пути до пещеры, как они нас накроют. Ты же знаешь, мы не можем быстро двигаться. А у немцев с собой парочка «шпандау». От нас одни ремешки останутся.