Богдан Сушинский - Батарея

– Понятно, что румынам нужен хутор, который расположен в долине, ведущей прямо к батарее, а значит, и к морю, – поддержал его Гродов. – Причем в долине, в которой стрелковым оружием с окрестных полей их не достать.

– Но помни, что, захватив Шицли, румыны поведут бои уже непосредственно с гарнизоном твоего батарейного укрепрайона, – предупредил его полковник. – И завтра или послезавтра они этот хутор все-таки возьмут, поскольку никаких резервов в живой силе и технике у меня уже нет.

– Какие в связи с этим возникают мысли?

– Мой полк и так уже держит оборону на пространстве, которое должно удерживаться дивизией. Причем штатной, полнокровной.

– Извините, товарищ полковник, но это все еще констатация фактов, – не побоялся капитан показаться не по чину нескромным. – Что предпринимаем?

– Ты же у нас стратег и тактик. Нет, в самом деле, задумки у тебя бывают интересными.

– Вот только не я определяю суть всей нашей местной стратегии и тактики.

– Предлагаю еще раз связаться со штабом базы, а желательно – с самим контр-адмиралом Жуковым, чтобы высказать наше общее, коллективное, так сказать, мнение.

– Никогда не помешает лишний раз пообщаться с командующим, – решительно поддержал его комбат.

Доклад полковника командующий базой выслушал молча, а главное, терпеливо, как обычно выслушивает человек, который ничего нового для себя в «плачах» подчиненного не обнаружил. Реакция контр-адмирала тоже была на первый взгляд спокойной. Но даже сквозь эту спокойную безынтонационность просматривалась суровая командирская жесткость.

– Ты только панику там у себя, полковник Осипов Яков Иванович, не разводи. «Противник превосходящими силами», «батальоны вконец измотаны и обескровлены»… Ты где фраз этих нахватался, академик от морской пехоты? Понятно, что ситуация сложная, но, что поделаешь, нужно держаться.

– В том-то и дело, что «держаться» больше нечем. Все ресурсы давно исчерпаны. Не поможете подкреплением – завтра враг не только нас сомнет, но и захватит береговую батарею капитана Гродова.

– Так уж сразу и захватит… – проворчал Жуков.

– А какими силами ее защищать?

– Твоими, конечно.

– Ну, тогда извините, товарищ командующий, кажется, «приехали». Комбат, кстати, стоит рядом со мной и может лично подтвердить, что не сегодня так завтра враг ворвется на его огневые позиции. Кстати, то, о чем я докладывал, – наше общее мнение.

– Мародеры вы с комбатом – вот кто, – в том же духе проворчал командующий. – Сначала фактами добили, а затем еще и душу вытряхиваете.

– Да нет же, сложность положения, в котором оказались полк и береговая батарея, а значит, и вся военно-морская база, мы понимаем, – примирительно попятился Осипов. – Потому-то и обращаемся к вам со всем нашим общим сочувствием…

Контр-адмирал вздохнул так, словно только что вырвался из удушающей петли. «Ему бы самому сейчас перед кем-либо поплакаться, – попытался Гродов войти в положение контр-адмирала, – да вот беда, не перед кем. Разве что перед командующим Черноморским флотом, который уже прекрасно понимает, что со дня на день севастопольский штаб окажется в таком же блокадном городе, как сейчас штаб Одесской военно-морской базы».

– Ладно. Возможно, ты и прав, полковник. Сейчас же начнем переброску на твой участок двух батальонов второго, запасного, полка морской пехоты. К тому же завтра кроме «береговиков» Гродова, тебя поддержат огнем канонерская лодка «Красная Грузия» и 29-я береговая батарея Ковалевского.

– Какая немыслимая щедрость, товарищ контр-адмирал… – пробубнил про себя Осипов, прекрасно зная, что по штату в полку этом запасном жуткий некомплект; и необучен он, как следует, и вооружения у него никакого, кроме легкого стрелкового.

– Ты мне еще побузи, – точно так же пробубнил командующий. – Последний резерв свой отдаю, а с твоей стороны никакой благодарности.

– Что же, мне докладывать Антонеску, чтобы он прекращал наступательные действия, поскольку мы уже выдохлись?

– Кому хочешь докладывай, но, если и с переброшенным пополнением ты хутор Шицли не удержишь, пеняй на себя.

– Так ведь сказал уже, что удержим.

– И еще… Сколько раз говорено, чтобы морячки твои не лихачили, а учились воевать. Нужно или не нужно поднимаются в контратаку, идут плечо в плечо, а ни залпового, ни одиночного огня при этом не ведут. Окапываться, как мне докладывают, тоже не желают, передвигаться ползком так и не научились, переобмундировываться на общеармейский лад не хотят, хотя ясно, что черные бушлаты и вообще черная форма их демаскирует. Да, в рукопашную они дерутся прекрасно. Но ведь какие потери несут еще до того, как сблизятся с противником! Ты вспомни, какие у тебя потери… Совершенно несопоставимые с общевойсковыми, со стрелковыми частями, даже с тем же полком погранвойск НКВД, хотя его бойцы тоже воюют прекрасно. Они, видите ли, моряки, а значит, пулям не кланяются! А надо бы и поклониться, когда надо… А то ведь, на радость врагу, сотни моряков во время каждой атаки теряем [26].

– Хорошо, буду учить своих моряков… ползать, – попытался полковник вложить в это свое «ползать» весь мыслимый сарказм.

– И заодно – окапываться, – проигнорировал его выпад контр-адмирал. По любому поводу: «Полундра» и «Тельняшки наголо!» – это уже этап прошедший.

– Ну не могут они без этого. Моряки все-таки.

– Ты их, а заодно и самого себя не оправдывай! Красиво гибнуть мы научились, самое время учиться так же красиво побеждать. Ибо пора уже. Тебе все ясно, полковник?

Осипов вновь демонстративно вздохнул, озорно как-то взглянул на стоявшего рядом и почти все слышавшего капитана Гродова.

– С общей постановкой вопроса тактики, то есть с вашей моральной накачкой, товарищ контр-адмирал, в принципе согласен. Но какими бы карами вы мне ни угрожали, товарищ командующий, с таким пополнением мы продержимся не более суток. На весь Восточный сектор – два батальона запасного учебного полка!.. Извините, это несерьезно.

– На моем месте ты бы и эти два батальона зажал, потому как последние резервы выгребаем. А приказ тебе известен: хутор во что бы то ни стало удержать!

– Да завтра мы его пока еще удержим, товарищ командующий. Я ведь про «вообще» говорю…

– А я тебе о чем, не про «вообще»?!

– Вот так они, глухой с немым, и поговорили, – обиженно фыркнул полковник.

По тону перебранки полковника с контр-адмиралом Гродов определил, что знакомы эти люди не первый день и что связывает их не только служебная подчиненность. Но именно поэтому он представлял себе всю сложность их разговора, прекрасно понимая, что в трудные минуты дружеские отношения порой могут оказаться очень некстати.

– Ты лучше передай трубку капитану Гродову, а сам успокойся, – предложил тем временем командующий базой, давая понять, что определять, как старшему по званию и должности, ему.