Сергей Самаров - Свинцовая точность

Удар ногой в створку последовал, как она и ожидала. Дверь распахнулась, не задев ее, и с громким стуком ударилась о пустую вешалку, которая рассыпалась на кусочки.

Трое мужчин сразу, резко, без всякого стеснения оттолкнули хозяйку, шагнули в квартиру и тут же закрыли за собой дверь. Они не хотели шума в подъезде, опасались реакции соседей.

Эти субъекты встали перед ней так, что Феня, опытный специалист и инструктор, к тому же мастер айкидо, без труда за несколько секунд уложила бы всех троих. Значит, рукопашному бою их учили из рук вон плохо.

«Они даже теорию не знают, сами подставляются под атаку. Их можно уложить поочередно, по одному, аккуратным штабелем. Или ребята просто чувствуют себя расслабленно? Их ведь трое против меня одной», – подумала женщина.

Но укладывать визитеров штабелем пока необходимости не было. Иначе их уже давно перехватили бы и уложили носами в дорожную пыль, чтобы лучше понимали принцип работы пылесоса. Тут капитан Луспечаева подумала, что если этих вот фруктов завалит женщина, то это будет гораздо забавнее. Сразу станет ясен реальный результат деятельности натовских инструкторов.

Больше всего Феня в этот момент боялась, что ее выдадут глаза, которые она старательно расширяла усилием воли, чтобы изобразить испуг, которого в действительности не было. Женщина не знала, сумела ли этого добиться, но губы у нее все же, кажется, затряслись. Этот номер она отрабатывала перед зеркалом, и он ей удался.

Капитан Луспечаева сильно сомневалась в своих актерских способностях, но украинские диверсанты, пришедшие к ней в гости, были настолько уверены в себе, что ничего подозрительного заметить не могли. У них не было элементарного опыта диверсионной работы и хорошей школы.

От обучения наспех толку мало. Не успевают устояться одни знания, как на них накладывались другие, и в голове возникает сумятица.

Капитан Луспечаева имела за плечами школу спецназа ГРУ. Она все это прекрасно понимала, видела, какие несуразные противники стоят перед ней. Поэтому волнение ее быстро прошло. Еще и испуг надо было изображать.

Поэтому Феня спросила намеренно дрожащим голосом:

– Кто вы? Что вам надо?

– Объясним, – пообещал тот, который был старше всех, с носом, похожим на картофелину.

– После того как чаем напоишь, – сказал другой, тот самый обладатель высокого и не серьезного голоса, что раньше говорил из-за двери.

Теперь он уже не сюсюкал, старался, чтобы его слова звучали зловеще, пугающе, для чего пытался даже шипеть как змея. Однако успеха он не достиг. Испугаться было проще не голоса, а его улыбки. Острые акульи зубы верхней челюсти торчали вперед под углом в сорок пять градусов.

– Она напоит! – проворчал третий. – Угостит крысиным ядом. Я лично такой чай не люблю. Поэтому лучше сам похозяйничаю и заварю. А водка у тебя есть, хозяйка?

– В холодильнике, кажется, стоит, – робко ответила женщина. – Что вам надо? Вы грабить пришли? У нас ничего ценного нет.

Этот изначальный разговор с диверсантами прорабатывался психологами ГРУ до тонкостей, от расстановки ударений до интонации в каждом слове. Настоящая хозяйка квартиры никак не должна была бы сразу заподозрить, что к ней пришли именно украинцы. Она обязана была посчитать все простым ограблением, хотя характерный акцент выдавал этих милых ребят.

– Обижаешь, хозяйка, – сказал обладатель картофельного носа. – Не пугайся. Мы не грабители, а люди серьезные. Сильно не дрожи, убивать тебя не будем.

– По крайней мере, если будешь себя хорошо вести и сделаешь все, о чем мы тебя попросим. Поняла? – угрожающе добавил обладатель несерьезного голоса, очень желая выглядеть солидно.

Третий сразу прошел на кухню и, судя по звуку, открыл холодильник, где и в самом деле давно уже стояла чуть початая бутылка водки. Еще с тех времен, когда Аркадий Валерьевич, как сказала настоящая хозяйка квартиры, был дома. Значит, уже полтора года.

Старший из этих поганцев подтолкнул Луспечаеву кулаком в сторону комнаты. Его, кажется, водка интересовала меньше, чем двух других. Наверное, он был вынужденно малопьющим. Нос пить мешал, в рюмку свешивался.

Мужчина же с несерьезным, почти женским голосом внимательно прислушивался к происходящему на кухне. В его глазах читалось явное опасение, что товарищ его все выпьет и ему ни глотка не оставит.

– Сало! – раздался голос с кухни. – Сейчас нарежу.

– И сюда неси. Вместе с водкой.

Соленое сало было специально положено в холодильник в ожидании этих гостей. Не то чтобы в ГРУ кто-то рвался их ублажить. Но отвлечь внимание и расслабить ребят надо было.

Загремели тарелки на полке над раковиной.

– Хозяйка, где у тебя рюмашки? Есть в доме? – спросил голос с кухни, уже не такой мрачный, как в начале.

Видимо, этот тип хорошо чувствовал разницу во вкусе между крысиным ядом и соленым салом.

– В серванте стоят. В комнате. Что вам надо-то? Чего хотите?

– Трубка у тебя где? – Тот же самый мерзавец снова подтолкнул капитана Луспечаеву кулаком в бок.

Наверное, при этом он почувствовал упругое женское тело, а не дряблое старушечье. Судя по взгляду маленьких глаз-буравчиков, это обстоятельство грозило обострить си туацию.

Луспечаева послушно прошла в комнату и нахмурила брови. А кто в ее положении этого не сделает!

Плотные теневые шторы в большой комнате были плотно задернуты. Это делалось специально, чтобы не замечалась разница в возрасте между Анной Николаевной Святославовой и капитаном Луспечаевой. Но незваных гостей такое положение штор, кажется, вполне устраивало.

– Трубка где? – повторил вопрос старший и подул себе на нос.

– Я не курю.

– Сотовик!..

Луспечаева кивнула на стол. Аппарат лежал прямо посредине, на салфетке.

Обладатель высокого голоса почему-то не просто взял его, а торопливо схватил и посмотрел на свои наручные часы.

Потом он сунул телефон в руку Луспечаевой и заявил:

– Звони мужу!

– Что ему сказать? – робко спросила Феня.

Она знала, что отставной майор предупрежден о вероятности предстоящего звонка и готов к непростому разговору.

– Сообщи ему, что мы пришли. Дальше сами с ним беседовать будем.

В комнату, отвлекая внимание, пришел с кухни третий член группы. Он принес тарелку с салом, нарезанным толстыми ломтями, и тремя кусочками хлеба. В другой руке этот субъект держал початую бутылку водки.

– Уже приложился! – высказал свое неодобрение человек с высоким голосом.

Он явно боялся, что ему не хватит.

– Нет. Если бы я приложился, то, сам знаешь, не оторвался. Что тут пить? – Он поднял бутылку перед собой и посмотрел на нее. – Для меня это один глоток.

Старший уже залез в сервант и вытащил оттуда три рюмки. Он подумал, достал было и четвертую, потом вернул ее на место. Жадность оказалась сильнее вежливости. Рюмки сразу же угодили на стол, где уже стояли тарелка с салом и хлебом и бутылка.