Сергей Самаров - Последний довод

– Есть, товарищ подполковник.

– Выполняй. Левченко!

Капитан милицейского спецназа вышел из-за моей спины.

– Помоги со своими людьми Нечипоруку, а потом возьми под свой контроль саму больницу. Все-таки бандитов туда отправим. Если будут легко раненные, их лучше лечить в наручниках.

– Сделаем, товарищ Последний довод. Как мы их ловко, а! Мало кто смог уйти.

– Главное, чтобы не вернулись. Потому необходимо посты на всех дорогах поставить.

– Тоже нашими силами?

– Нет. Этим местные займутся. Шихран! – громко позвал я.

Харис на зов явился быстро. Он уже готовился сесть в машину, на которой приехал, но, услышав мой оклик, поспешил ко мне.

– Харис, тебя все слушаются – подбери людей, сформируй группы, чтобы человек по пять каждую дорогу в Гавриловку контролировали. Из пяти хотя бы двое должны обязательно быть местные, гавриловские. Мало ли кто проедет, они своих знают.

– Понял. Сделаю. Сам об этом думал. Только насчет Пригожего. Там тоже посты не помешают. Мы не знаем, где «Правый сектор» вертится. Могут и по железной дороге из Харькова пожаловать, могут и откуда угодно.

– Правильно. Позвони сыну. Пусть он посты выставит. И отправляй машины. Пригожинские пусть по домам едут. А Амирхан должен продумать вариант срочной мобилизации. Сигнал какой-то, чтобы все слышали. По мобилизации сбор в течение десяти минут. И хотя бы взвод должен нести постоянное дежурство в школе. Круглосуточно.

Харис вытащил трубку, чтобы позвонить, и отошел от меня. Послышалась татарская речь. Между собой отец и сын общались на татарском языке. Я сел в свою «Тойоту» и только завел двигатель, как позвонил Головин.

– Товарищ Последний довод, с вами побеседовать желают. Срочно. – Голос ментовского майора не предвещал ничего хорошего.

– Кого бог послал? Приехал кто-то?

– Нет. Звонили в сельскую администрацию. Требовали вас, персонально. Просили номер трубки, я не дал без вашего согласия. Сказал, чтобы через полчаса перезвонили, вы должны вот-вот подъехать.

– А кто звонил?

– Из Харькова кто-то. Из администрации главы области. Так представились.

– Почему именно меня? Как спросили? По фамилии? По званию?

– Сказали, что им нужен Последний довод…

– Это уже хуже. Кто-то из местных «настучал».

– Я так думаю, это из тех, кто новую власть поддерживает.

– Много у нас таких?

– Где-то около трех десятков. Из них человек десять этого и не скрывают, говорят открыто, что они приветствуют сильное украинское государство, и без диктата русских, хотя сказать конкретно, в чем диктат проявляется, не могут. С вызовом говорят, словно в морду просят. Жертвы телевизионной пропаганды, сами думать не научились. Но эти втихомолку стучать не будут, характер не тот. А другие – ни «да» ни «нет», но с нами не пошли. Голову, похоже, под подушку, и показывают, что прячутся. В действительности просто боятся проиграть и что-то потерять. Ждут, что дальше будет. Такие предадут и нас, и их. Сами, по собственной воле, хотя их спрашивать никто не будет. Приезжайте, пообщайтесь…

– Хорошо. Через десять минут буду в сельсовете, – согласился я, хотя не видел темы для общения с представителями новой власти. – Я уже еду. Меня, надеюсь, не остановит милиция за разговор по телефону во время движения?

– В украинских правилах дорожного движения еще нет такого пункта. Все обещают внести, но пока еще не ввели. Руки у власти не дошли.

– Что у нас с формированием?

– Завершаю. Набирается даже больше, чем батальон. Только с одной Гавриловки пятьсот сорок человек. Разного возраста. Это не считая медицинской роты. К нам и из барвенковской больницы должен целый отряд приехать. Я решил их в роту организовать. И вообще из Барвенкова прибудет пополнение. Звонили, спрашивали. Говорят, больше двухсот желающих. И с местных сел столько же. Я пока завершил только с гавриловскими. Вижу вас, товарищ Последний довод…

Я остановился неподалеку. Вышел из машины, отключил трубку от разговора и посмотрел на стол, за которым Головин работал, и поинтересовался:

– Списков из Пригожего еще нет?

– Амирхан звонил. Он работу завершил, обещал подвезти. Двести одиннадцать человек набрал. Для Пригожего, я считаю, это очень много.

– Это отец Амирхана постарался. За ним народ пошел.

В это время на крыльцо сельсовета вышел долговязый младший сержант милиции и сделал знак Головину, показывая на меня. Значит, снова из Харькова звонят.

– Иду…

Разговоров с областными властями я не опасался. Для них я был недоступен, как, впрочем, и они для меня. Хотелось надеяться, что это ненадолго. Но ситуация могла разворачиваться по любому сценарию, даже по самому непредвиденному…

– Слушаю вас внимательно, – с откровенной издевкой произнес я в тяжелую и объемную трубку стационарного аппарата.

– С вами говорит новый начальник службы безопасности Украины по Харьковской области… – Он еще и фамилию назвал, и имя-отчество, и даже, кажется, звание, но я не расслышал, потому что трубку от уха убрал, неплотно зажав ее ладонью, и стал рассказывать младшему сержанту старый анекдот, который он, наверное, десятки раз уже слышал. Тем не менее, как настоящий служака, младший сержант старательно рассмеялся. Я тоже громко захохотал, что мне совсем не свойственно. Когда становится смешно, я просто скромно улыбаюсь. Комбату положено проявлять сдержанность в эмоциях, да и служба меня этому же научила. Но сейчас своим поведением я показал звонившему, как отношусь к его звонку и насколько я такие звонки уважаю. Старый и многократно испытанный способ поставить на место человека, который возомнил себя большой величиной на ровном месте и рассчитывает, что все будут о него спотыкаться. Но я не спотыкаюсь, даже если под ноги не смотрю. Обычно я чувствую помеху и просто переступаю через нее.

Только после этого я снова поднес трубку к уху и сказал:

– Да-да, слушаю вас… Так что вы хотели?

Говоривший к себе и к своей должности относился, видимо, чрезвычайно серьезно и уважительно, поэтому от моего поведения слегка растерялся. Он рассчитывал быть наглым и напористым со мной, но не получилось. Наглость проявил я, и напористость тоже мог бы проявить, если потребуется. Пока же просто нейтрализовал его своим равнодушием. А собеседник оказался к такому не готов. Он был не силен в психологии разговора. Тем не менее быстро взял себя в руки, начал было повторять свою должность, но я перебил:

– Это вы уже говорили. Я у вас спросил, что вы хотите. Только время не тяните, мне некогда долго разговаривать. Меня люди ждут.

Это уже моя встречная напористость пошла. После равнодушия она всегда действует сильнее. Так и получилось. Голос собеседника звучал уже не так грозно и категорично, как вначале.