Борис Калашников - Эпидемия до востребования

«В то время когда девяносто процентов филиппинцев живут в бедности, тяжким трудом добывая себе пропитание, муж президента с легкостью просаживает в казино громадные суммы из государственного бюджета», – говорилось в комментарии к сюжету.

«Филиппинские деньги рекой утекают на «Остров сокровищ», – кричала газета «Манила таймс». Здесь же помещалась фотография Марка Лоренсо. «Первый джентльмен государства» с перекошенным от досады лицом сбрасывал несчастливые карты на зеленое сукно игрального стола. Весь номер газеты был мгновенно раскуплен.

Этот сюжет, крайне неприятный для президента, стал основной темой новостных передач и комментариев на телевидении.

«Что же они делают? – спрашивала себя Кэролайн. – Я же все написала заранее. Марк Лоренсо – одно, а президент – другое. Эмилия не несет ответственности за поведение своего формального супруга. Зачем это раздувать?»

Во второй половине дня состоялась пресс-конференция министра финансов Филиппин.

– Мистер Лоренсо оплачивает свое пребывание в Лас-Вегасе из собственных средств. Госбюджет не имеет к его расходам никакого отношения, – заявил главный филиппинский казначей.

Однако истерия в средствах массовой информации продолжала раскручиваться. Заявление министра как-то померкло на фоне кадров с Кэт Хип в постели Марка, появившихся в Интернете.

Основной сенсацией следующего дня стала запись телефонного разговора президента Филиппин с неким мистером Чаном, выложенная во Всемирную паутину. Газеты соревновались друг с другом, вынося в заголовки фразы из фальшивки, сфабрикованной на острове Руам: «Ладно, семь так семь!», «Девять миллионов и ни цента меньше!». Самой ходовой стала фраза, приписываемая Эмилии Лоренсо: «Мне стыдно за вас, мистер Чан!»

Журналистам не удалось вычислить бизнесмена под таким именем, но реальное лицо могло скрываться под псевдонимом. В печати назывались фамилии двух десятков китайских, тайваньских, сингапурских, таиландских и малазийских финансовых воротил, которые не постеснялись бы предложить Эмилии взятку такого масштаба. Тут же отмечалось, что при многомиллионных левых доходах госпожа президент имеет возможность оплачивать загулы мужа, не залезая напрямую в государственный бюджет.

Администрация президента опровергла саму возможность сговора главы государства с несуществующим мистером Чаном. Но министр внутренних дел Пауло Рейес напрасно пытался доказать, что запись телефонного разговора президента с мифическим мистером Чаном – фальшивка. Его ссылки на диаграммы голосовых колебаний, выведенные специальной аппаратурой, никого не интересовали. Миллионы филиппинцев смотрели на эти мудреные пирамидки и загогулины, красовавшиеся на телевизионных экранах, как куры на египетские письмена.

За несколько суток рейтинг президента Лоренсо обрушился с семидесяти шести процентов до пятнадцати. В народе ее имя стали произносить неизменно с приложением «эта сука Эмилия». Через два дня бульварные газетенки писали «Сука» с заглавной буквы, и всем было понятно, что речь идет о президенте, еще недавно самом популярном за всю историю страны.

Неприятная миссия сообщить журналистам об исчезновении «Эльзаса» выпала на долю полковника Бризара. В пресс-центре Министерства обороны собралось человек двести.

Щурясь от яркого света юпитеров, наведенных на него, полковник зачитал текст, заранее подготовленный и одобренный начальством:

«Трое суток тому назад прервалось сообщение с подводной лодкой «Эльзас», несшей боевое дежурство в Тихом океане. Кораблями Восточноазиатской группировки США у побережья филиппинского острова Самар обнаружены следы крушения неопознанной субмарины. Министерство обороны Франции ведет расследование. В район предполагаемой катастрофы направлены спасательные суда в сопровождении боевых кораблей французского военно-морского флота».

– Вопросы, пожалуйста. – Бризар поднял голову от текста, блеснул стеклами очков.

Пишущая и снимающая на камеры, жадная до сенсаций журналистская братия закопошилась. Николя окинул взглядом зал. В глаза ему бросилась пышная копна густых черных волос и длинная, вытянутая физиономия Ани Ламберт. Эта экстравагантная, способная на непредсказуемые выходки журналистка постоянно носилась по горячим точкам и в Париже бывала только наездами.

Полковник пожалел, что в это утро Ани оказалась на пресс-конференции. Лучше бы она плыла к индонезийскому острову Суматра на ржавой посудине, груженной контрабандным оружием, брала интервью у главаря сомалийских пиратов или качалась на верблюжьих горбах где-нибудь в самом центре Сахары.

Но у Ани Ламберт была чертовская интуиция. За десятки тысяч километров она чуяла место, где пахло жареным, и неслась туда, сметая все препятствия на своем пути. Сейчас эта дамочка оказалась здесь, в просторном конференц-зале Министерства обороны.

Николя понимал, что от Ани можно ожидать самых неудобных вопросов. Он сделал вид, будто не заметил поднятую руку журналистки, и отреагировал на знак грузного седовласого человека в сером пиджаке, сидевшего с открытым ноутбуком на коленях в самой середине первого ряда. Это был политический обозреватель газеты «Монд» Луи Бланше.

Полковник понимал, что может получить трудный вопрос и от знакомого журналиста. Работа есть работа. Луи Бланше не будет сглаживать острые углы в угоду кому-либо. Но Николя Бризар надеялся, что этот известный журналист, умеющий спрашивать о том, что больше всего интересовало и всех остальных, придаст мероприятию серьезный и конструктивный настрой.

– Передайте, пожалуйста, микрофон обозревателю газеты «Монд», – распорядился Бризар.

Луи Бланше отложил компьютер на свободное кресло, поправил длинные седые волосы, медленно поднялся.

– Господин полковник, вы сказали «следы крушения неизвестной субмарины», – произнес обозреватель спокойным, несколько хрипловатым голосом. – В связи с этим мой вопрос: имеются ли сомнения в гибели «Эльзаса» или надеяться на лучшее уже не приходится?

– Поскольку расследование катастрофы еще не завершилось и официального заключения о гибели подводной лодки нет, в заявлении Генерального штаба использованы формулировки, юридически выверенные для этой ситуации, – ответил Бризар.

– С формулировками ясно. А сами-то вы как считаете? – Луи Бланше, не отводя глаз от полковника, осторожно сел в кресло и возвратил ноутбук себе на колени.

Этот вопрос поставил Николя Бризара в затруднительное положение. С одной стороны, он, лицо официальное, не имел права выходить за рамки версии, озвученной ему начальником Генерального штаба Шарлем Лонгардом. С другой – у него, профессионального военного, получившего доступ ко всем данным, относящимся к делу, не осталось сомнений в том, что американцы обнаружили останки «Эльзаса».