Леонид Влодавец - Московский бенефис

— Ладно, — отмахнулся я, — мне там знакомиться, по-моему, уже не с кем. Комитет был?

— В смысле ФСК? Что-то такое имело место. Если не перепутал…

— Ты смог связно все изложить?

— Кажется…

Разговор не клеился. То, что мы прохлопали, было полбеды. Гораздо хуже, что Чудо-юдо меня, конечно, заставит искать. Хотя ему-то про эту позицию у окошка было доложено загодя.

Лосенок, которому, по сути дела, ничего не грозило, отправился к себе во флигель. Его дело было телячье, то есть лосячье: крутить баранку. Он и крутил. Бегать за киллерами должен был я. А Мишеньке накрутка хвоста грозила немалая. Его бобики должны были собой прикрыть герра, не дать его просверлить. А еще лучше было высадить его в гараже. Я ему так и предлагал, но он, сукин сын, опять сказал, что мы с папочкой, как два старых чекиста… У меня этот разговор на диктофоне, под пиджаком. Не открутится.

Чудо-юдо оставил порку младшего сына напоследок. Со мной он поговорил коротко и ясно, тет-а-тет:

— Твоей вины я не вижу. Пока. Вот тебе доверенность на мою старую «Волгу»… У нее нормальный двигатель, колеса, и вообще она на ходу. Принимай любой облик, поднимай любые связи, но мне нужен заказчик и киллер. В любом виде. Можно в разобранном. Киллера лучше в живом.

— Слушай, — сказал я. — Джека ведь ты отпустил после того дела. Варан — молодой. Кубик-Рубик на Рожмане сидит…

— Это у тебя устаревшие сведения. Все те дела за неделю устроились. Крендель первый решил рвануть когти и так торопился, что под откос слетел, не доезжая Шереметьева. Летальный, естественно, исход. Свата какие-то негодяи простучали на выходе из конспиративной квартирки. Восемь отверстий диаметром 7,62. Душе не в чем держаться. Гоша обнаружился бездыханным и умиротворенным на квартире одной старой подруги — явно передозировал героин. Рожмана Кубик отловил на давно брошенной даче и выкачал практически все о той команде, что исполняла заказ на Разводного. Рожману пообещали, что он будет курировать все дело Кости, если отдаст блатных с потрохами. Что он и сделал, после чего был отвезен в кочегарку.

— А как же фирма Разводного?

— Ну, свято место пусто не бывает. Там есть кому работать. Хватит кустарничать и заниматься уголовщиной. Проведем перебор людишек, как в старину на Руси говаривали… Это тебя не касается. Теперь о киллерской конторе. Судя по тому, что вынули из Рожкова, Леха — это «шестерка». Локтев Алексей Иванович, 29 лет, две судимости по 206-2. Шпана. После второй ходки стал умнее, заимел на зоне хороших друзей. Но у ментов на него ничего свежего, даже наоборот. В драках и пьянстве не замечен, женился, есть сын двух лет, наконец, что в наше время немаловажно, — работает Леха на заводе! Средняя зарплата — 120 тысяч, хотя платят не всегда. Твой вход в милицейскую сеть прекрасно работает — спасибо. Что тревожит стражей закона? Только то, что Алексей Иванович дружит домами с неким Антоновым Петром Игоревичем. Неработающим, хотя и непьющим, но имеющим высокие доходы от продажи водки на свободном рынке. Потому что ездит на «Жигулях» стоимостью в 6 миллионов. Но поскольку не пойман ни на чем криминальном — хороший человек.

— Может, так оно и есть? — ухмыльнулся я.

— Может, и так, но только все неприятные случайности, происходящие на этом рынке, находятся в странной зависимости от свиданий Алексея Ивановича с Петром Игоревичем. Кстати, известный тебе случай с заказом на трех кавказцев, который сделал Круглов, — тоже. И все случаи передачи заказов Кругловым Лехе через бабушку Мирру Сигизмундовну — тоже. Вплоть до дела Разводного. Мы все это уточнили. А вчера — знать бы нам, дуракам, хоть утром сегодня! — Леша и Петя опять встречались. К Мирре приходил гражданин в сером двубортном пиджаке, голубой водолазке и темно-бордовых брюках. Через час туда пришел Леха, пробыл двадцать минут и сразу же поехал к Антонову. Морда гражданина в сером пиджаке по архивам не просматривается.

— Таких граждан — полно, — вздохнул я.

— И это — не самое сложное, — кивнул Сергей Сергеевич, — еще более странно, каким образом гражданин Антонов доводит информацию о заказах в более удаленные инстанции. Где его киллеры? Менты вовсю приглядывали за его делом на рынке. Все постоянные клиенты — алкаш на алкаше. Плюс половина — стучит друг на друга. Разовые посетители с ним нигде не контактируют и вообще не знакомы — проверяли. Так что работай. Как только сделаешь, дело — полетишь за кордон. Честное пионерское.

— А почему ты это дело вешаешь на Антонова? — спросил я. — Может, по Адлербергу сработал кто-то совсем другой.

— По нему сработали из «винтореза», — улыбнулся Чудо-юдо, — точь-в-точь, как по Разводному! Только расстояние намного ближе. Ищи!

…Я долго не мог заснуть, даже привалившись к мягкой, спокойно сопящей Ленке. Если вчерашнюю ночь, после целого дня разминок и пробежек, я проспал спокойно, в полной уверенности, что все будет нормально, то сегодня, хотя самое неприятное из того, что могло произойти, уже произошло, и вроде бы вместо ожидаемого разноса и других неприятностей я просто получил приказ продолжать то дело, которым я занимался до погружения в разархивированную память Брауна, — сегодня спалось хреново.

В конце концов заснуть мне не удалось, но почти сразу начался кошмар. Все лезло в башку: и негритенок, трахающий белую даму, и горящий костер, в котором индейцы жарят испанцев, причем кто-то из них был один-в-один Круглов… Наконец, я очутился во дворе дома, из которого стреляли в Адлерберга. Там, в скверике, где сидела Таня Кармелюк. Тани не было, но на скамейке осталась ее скрипка в футляре. И голос, неясный, глухой, но все же очень похожий на тот, каким разговаривал «главный камуфляжник» из дурацкого сна десятилетней давности, приказал мне:

— Открой!

Я повиновался и открыл футляр. Там лежала скрипка из темного дерева и смычок. Но голос, не унимаясь, потребовал:

— Нажми вот на этот шуруп!

Я нажал. Что-то щелкнуло, звякнуло, и открылась нижняя крышка футляра. Я перевернул его и увидел в обшитых материей гнездах винтовку, разделенную на две части, и компактный оптический прицел…

…Проснулся я после этого практически мгновенно. Было еще темно, только чуть-чуть посерело небо. Ленка сопела и в ус не дула, а у меня холодный пот прощупывался на шее и на спине.

«Черт побери! — подумал я. — А если именно так? Кто знает, что может быть, а что не может? Если эта сучка действительно держит там винтарь? Что, баб-снайперов не бывает?!»

Сон скатывался с плеч, с головы, я ощутил четкость и отсутствие тумана в голове. «Руководящая и направляющая» меня никогда еще не подводила и не обманывала. Именно на нее, а не на мой криминалистический дар, которого, честно скажем, ни хрена не было, всегда рассчитывал Чудо-юдо. В этот раз руководящая и направляющая мурыжила долго, не торопилась. Видно, ей было плевать на разборки Кости Разводного с его друганами, а вот за Адлерберга она уцепилась.