Марина Воронина - Катюша

— Ну, пидор, — сказал Банкир, сильнее нажимая на газ.

— Вот-вот, — с готовностью поддакнула Катя. — Сам посуди, ну зачем ты ему теперь? Дело сделано, и теперь ты — единственный человек, который все про него знает. Для ментов он жмурик с почти двухнедельным стажем, а ты, зная, что это не так, мог бы всю жизнь его доить. Да еще, чего доброго, додумался бы до колечка... а ведь ты додумался бы рано или поздно, хоть и дурак. Нанять каких-нибудь залетных для человека с его деньгами — раз плюнуть, сейчас много безработных профи. И ведь ты же наверняка рассказал ему о моем звонке, так ведь?

Банкир в ответ только скрипнул зубами, и Катя поняла, что попала в точку. Похоже, ее блеф удался. Да и было ли это блефом? Возможно, она, как какой-нибудь Жюль Верн, опередила события совсем чуть-чуть, предсказав то, что вот-вот должно было произойти. Во всяком случае, поняла она, с точки зрения Банкира все это выглядит весьма логично. “Спасибо тебе, Толоконникова”, — подумала Катя и незаметно коснулась Алешиного компаса.

Сидя боком, она покосилась назад и краем глаза заметила мелькнувшего в гуще машин позади мотоциклиста на громадном, явно импортном мотоцикле. Голова у него почему-то была не забинтована, но Катя не сомневалась, что это неотвязный Колокольчиков. Оставалось только гадать, что он собирается делать и зачем увязался за ней, но при умелом использовании старлей мог стать пятым тузом в колоде, даже не подозревая об этом.

Неожиданно Катя поняла, что как-то незаметно поднялась, пожалуй, на высочайшую вершину в своей жизни. Все это могло закончиться вполне благополучно, а могло и привести к самым фатальным последствиям, но в любом случае все, что будет происходить или не происходить с ней потом, по остроте и наполненности ощущений вряд ли сравнится с тем, что она переживала сейчас. Она улыбнулась краешками губ, пряча от ветра лицо. “Все будет хорошо, — сказала она себе. — Все будет просто отлично”.

— А, чтоб тебя... — сказал Банкир и резко вывернул руль вправо. Протестующе завизжали покрышки, оставляя на асфальте черные полосы, машину занесло, и она, наскочив задним колесом на бордюр, свернула в боковую улицу. Катя успела заметить впереди сине-белый милицейский “форд” и две фигуры с полосатыми жезлами, топтавшиеся у обочины. Гаишники тоже заметили их, один из них что-то торопливо пробормотал в переносную рацию, и оба поспешно заняли места в машине. “Форд” заулюлюкал, засверкал разноцветными огнями, как летающая тарелка из какого-нибудь спилберговского фильма, и отвалил от обочины, протискиваясь сквозь плотный поток транспорта и пытаясь развернуться.

— Увязались? — спросил Банкир с безнадежной уверенностью в голосе.

— Обязательно, — успокоила его Катя. — Поедем с эскортом, как президент.

— Полоумная, — сказал Банкир. — На что ты рассчитываешь?

— А на тебя, соколик, — сказала Катя. — На кого ж еще?

— Вот сука, — сказал Банкир, закладывая очередной головокружительный вираж, и в его голосе Кате почудилось что-то новое — уж не восхищение ли?

Позади выла сирена, но на разворот у ментов ушла уйма времени, и они здорово отстали. Правда, у них была рация, и теперь вся городская ментовка слетится сюда и оцепит район, в котором была замечена скрывшаяся с места недавней перестрелки машина.

— Хуже нет, чем все эти ротозеи-стукачи, — доверительно сказал Банкир, словно прочитав Катины мысли. — Юные друзья милиции, блин. Зануды.

Он вел машину глухими тихими улочками, засыпанными сбитыми дождем желтыми листьями, петляя и кружа, но неуклонно придерживаясь какого-то определенного направления, совершенно не совпадавшего с тем, в котором они двигались поначалу. Катя крутила головой, пытаясь сориентироваться, но тщетно — в этом районе она была впервые. Завывающие стоны милицейской сирены стихли далеко позади, но во время очередного поворота она заметила промелькнувшего на самой границе видимости мотоциклиста. “Возможно, — подумала она, — это Колокольчиков все еще продолжает свою одинокую погоню. Это ж надо — герой-одиночка в наше время, и кто? Мент, старший лейтенант, которому занавески купить не на что! Тоже мне, Черный Плащ...”

— Эй, — сказала она Банкиру, — красавец, ты куда меня везешь?

— На кудыкину гору, — откликнулся тот, — где живут воры. Сиди и молчи, это тебе не такси.

— Но-но, — сказала ему Катя, демонстрируя пистолет. Это был пистолет Банкира — здоровенный, черный и уродливый, очень страшный и тяжелый и, по всей видимости, очень функциональный. — Видал, что у меня есть?

— Ой, — сказал Банкир с характерной интонацией одесского карманника, — я вас умоляю. Посмотрите на нее: у нее есть пушка! Банкир никогда не видел пушки, так она ему решила показать. Что бы Банкир без нее делал? Так бы и умер дураком, и на том свете ему было бы нечего рассказать. Давай, — продолжал он обычным голосом, — нажми разок из спортивного интереса. Снесет полбашки, это я тебе авторитетно говорю. А потом садись за баранку и езжай к Профессору по своему компасу... Я бы тебе и азимут дал, кабы умел в этой хреновине разбираться.

— Ты что, старый хряк, не веришь, что я могу это сделать? — спросила Катя.

— Почему — не верю? — пожал плечами Банкир. — Это у тебя ловко получается, сам видал. Только живой я тебе сейчас нужнее. Куда ты без меня? Разве что назад, к ментам под крылышко. А там уже и стол, и дом, и протокол... понятые, понимаешь, заждались, прямо извелись все... А?

— Ладно, ладно, — сказала Катя, опуская пистолет. — Что мне теперь — извиниться?

— А и не помешало бы, — сказал Банкир. — Я человек в годах, повидал столько, что тебе, сявка малолетняя, и не снилось...

— Сейчас, — сказала Катя, — только галоши надену. Ты послушай себя, что ты несешь? Это ты, что ли, человек?

— А кто человек? — неожиданно спокойно отреагировал Банкир. — Ты? Или эти недоумки, — он кивнул подбородком куда-то в сторону окна, — которые каждый день, как трамваи по рельсам — туда-сюда, туда-сюда, с работы — на работу, от бабы — к венерологу, из кассы — в магазин, в очередь за колбасой из туалетной бумаги... они, что ли, люди? Ты девка, за неделю народу на тот свет отправила, что твой чеченский снайпер, и ты же передо мной выставляешься — я, мол, человек, а ты бандитская морда... Эх, — вдруг вздохнул он, — выбить бы из тебя дурь, поучить годик-другой, с тобой бы горы можно было свернуть. Я такого мокрушника сроду не видал.

— Рехнулся, что ли? — фыркнула Катя. Ее неприятно укололо то, что Банкир почти слово в слово повторил слова Студента, сказанные, казалось, миллион лет назад, в другую геологическую эпоху.

— Нет, — сказал Банкир, — до настоящего профессионала тебе, конечно, как до Парижа на карачках, но материал отменный. А главное, ты фартовая.