Сергей Майдуков - Смертельный вояж

После всех испытаний, выпавших на долю Риты, она уже не ощущала леденящего ужаса, как в самом начале. Ей начало казаться, что череда ее несчастий просто не имеет конца, поэтому она старалась принять происходящее как данность. Она успокаивала себя мыслью, что все это скоро должно закончиться. Ее смертью. И тогда не придется ни выпутываться, ни страдать.

Умар принялся шепотом читать строки из Корана. Халид поставил чайник на электрическую печку, стоявшую здесь же на полу. Он щедро насыпал в чайник заварку и залил водой из десятилитровой баклажки. Фахдави нарезал брынзу и хлеб, затем постучал по крепкому, звенящему от спелости арбузу. И с улыбкой предвкушения принялся нарезать его. Корка хрустела и трескалась под ножом.

Все трое турок принялись есть арбуз. При этом они то и дело зыркали на Риту. Она чувствовала себя раненой антилопой, на глазах которой происходит пиршество хищников. Они пока что лишь присматривались, но было понятно, что очень скоро дело дойдет и до нее.

Прошло немного времени, и Рита услышала звук открывшейся двери. В комнату вернулся Бахар. Он выглядел довольным. Взяв Риту за руку, он помог ей подняться и повел в соседнюю комнату. Здесь на полу были постелены одеяла, заменяющие работникам кровати, на подоконнике лежал плеер и стоял поднос с пустыми стаканами из-под чая. Больше не было ничего.

Рита боялась приставаний Бахара даже больше, чем смерти. Мужчины за последнее время ей опротивели. Во всяком случае, восточные мужчины. Она знала, что, если только ей посчастливится выбраться из Турции, она не вернется сюда ни за какие деньги. Ни в этой жизни, ни в следующей.

Но Бахар повел себя довольно неожиданно. Вместо того чтобы срывать с Риты одежду, он положил ей в руку что-то маленькое, но тяжелое. Рита раскрыла ладонь и опешила: перед глазами заманчиво поблескивало кольцо, которое ей понравилось на ювелирном прилавке. Серебро с позолотой, чистые, как вода, сапфиры и сверкающие алмазной огранкой рубины.

Видя удивление пленницы, Бахар довольно улыбнулся и спросил о чем-то. Рита поняла, что он интересуется, нравится ли ей подарок. Она боялась разозлить его невежливым поведением, поэтому кивнула. Турок довольно заворчал.

Заметив, что Бахар пребывает в добром расположении духа, Рита решила обратиться к нему с просьбой. Она посмотрела турку в глаза и, изобразив пальцами идущего человека, указала на себя, намекая, что хочет уйти. Судя по тому, что в следующую секунду Бахар рассвирепел, он все понял. Его глаза налились кровью, ноздри раздувались. Он указал на матрас, и Рита послушно села. Бросив на нее еще один испепеляющий взгляд, Бахар удалился.

Рита, оставив кольцо на полу рядом с матрасом, подошла к окну. Прыгать с высоты третьего этажа она не решилась: все равно окажешься в плену, только со сломанными ногами.

Через минуту в комнату вошел Халид. Он поставил перед пленницей поднос с фруктами и сыром, потом взял плеер и убежал. Вскоре Рита услышала, как в соседней комнате заиграла заунывная музыка. Слышались рассыпчатые дроби барабанов, тренькали струны, завывало что-то вроде азиатской волынки. Потом поверх всего этого наложился страстный высокий голос, казавшийся то мужским, то женским. Можно было не сомневаться в том, что в песне речь шла о любви, скорее всего неразделенной.

«Как они могут слушать эту муть? — дивилась Рита. — Хотя наша попса тоже поет исключительно о любви. Пожилые дядьки и тетки, из которых песок сыплется, притворяются, будто изнывают от страсти, при этом каждый из них на самом деле озабочен состоянием своих зубов, почек и суставов. Что ж, пусть поют, раз кому-то это интересно. Я готова слушать эту восточную шарманку вечность, лишь бы меня не трогали», — подумала Рита и посмотрела на оставленный поднос. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль гордо отказаться, но она не могла позволить себе такую роскошь. Без еды и питья не будет сил ни для побега, ни для сопротивления. Кроме того, чувство голода было еще слишком свежо в памяти. Поэтому Рита съела все до крошки — кто знает, дадут ли ей завтра поесть? — и, свернувшись калачиком на матрасе, задремала. Проснулась она от странного ощущения, как будто ее толкнули.

Открыв глаза, Рита увидела, что рядом сидит Бахар и пристально смотрит на нее. Ей стало не по себе от его внимательного взгляда. Его непроницаемое лицо не выражало ни гнева, ни радости, оно было словно высечено из камня. Как понять, что на уме у такого человека?

Бахар запустил руку за ворот рубашки и достал оттуда медальон на цепочке. Это было золотое сердечко, украшенное арабской вязью. Открыв его, Бахар поманил ее пальцем. Рита склонилась над медальоном, лежащим на смуглой ладони с волосатым запястьем. Внутри хранился миниатюрный портрет… самой Риты!

Это было первое впечатление. Присмотревшись, она поняла, что видит перед собой лицо девушки, поразительно похожей на нее в молодости. Но Рита никогда не носила платок и не заплетала волосы в косы.

— Лейла, — произнес Бахар гортанным, воркующим голосом. — Гелин. Май брайд. Шиз дэд. — Он резко вскинул руки и издал губами звук, имитирующий взрыв: — Бум! Бомб! Патлама, патлама. Ши воз шахид, хиро. Аллахин севгили кизи…

Он еще что-то говорил, переходя с турецкого на ломаный английский и помогая себе жестами, но Рита уже частично поняла, а частично обо всем догадалась. Возлюбленную Бахара звали Лейлой. Скорее всего, она была шахидкой, смертницей. Взорвалась на бомбе или на мине. На память о ней осталось только это фото. Безутешный Бахар увидел Риту и, потрясенный их сходством, решил восполнить утрату. Он хотел, чтобы Рита заменила ему Лейлу. В этом было что-то мистическое. По спине Риты пробежал холодок: казалось, бесплотные, призрачные пальцы покойной коснулись ее — весьма неприятное ощущение.

Увы, догадка ее оказалась верна. Бахар подсел к Рите, приподнял ее лицо за подбородок и с торжественным видом надел ей на палец кольцо. Рита не рискнула оказать сопротивление. Она даже не возразила.

От вида кольца на ее руке Бахар повеселел. Улыбнувшись, он поцеловал свои пальцы, собранные в щепотку. Рита молча наблюдала за ним.

Посидев немного, Бахар повернул Риту лицом к себе и поцеловал. Она не ответила на его поцелуй, и это турку не понравилось. Со злостью оттолкнув ее, он вскочил и вышел из комнаты. Рита не знала, чего ей теперь ждать. Ее могли казнить, а могли помиловать. Она снова оказалась во власти чужих настроений.

Казалось, у нее не осталось сил, чтобы реагировать на происходящее. В ее глазах даже слез больше не было. Она просто сидела и ждала, что преподнесет ей судьба на этот раз.

Иногда это самое верное решение. Особенно когда другого просто нет.