Сергей Майдуков - Смертельный вояж

— Это был компромисс.

— Звучит красиво. Но за версту воняет. Ты трус, Володя Шарапов. Трус, подлец и предатель.

— Знаешь, я не думаю, что этот старик и его сын обидят Риту. Скорее всего, они просто хотят объясниться.

— Добренькие, да? Поэтому тебя и вернули в подвал, вместо того чтобы отпустить на свободу, как обещали?

— Это только до утра. — Но в голосе Володи не слышалось уверенности. — Они убедятся, что их не обманули, встретятся с Ритой, а потом меня выпустят. И тебя тоже, дружище. Мы уйдем отсюда вдвоем, даю тебе слово.

— Твое слово, знаешь, чего стоит?

Поднявшись, Глеб отошел в угол и с облегчением помочился.

— Прости меня, — тихо произнес Володя за его спиной. — Я не знаю, как это получилось.

— Заткнись! Я больше не хочу слышать тебя.

Вернувшись на место, Глеб тоскливо замер. Бесконечная пустота заполнила его сердце. Предательство друга — это не новость. Но позволить обмануть себя дважды мог только идиот! Глебу было противно. Презрение к Володе было столь огромным, что затмило даже гнев. Ему стало все равно, что будет дальше. Казалось, в этот момент он навсегда потерял веру в Бога.

Люди склонны молиться, когда им страшно. И отрекаться от Бога, когда Он дает не то, что они хотели.

Как будто Всевышнему есть дело до наших постоянно меняющихся настроений.

Перед взглядом Бану возникла стая собак. Она хотела спрятаться от них в ближайшем подъезде, но дверь не поддавалась. Вдруг ее лодыжку словно сжали тисками. Оглянувшись, она увидела здоровенного кобеля с ощетинившейся холкой, который вцепился в ее ногу.

Бану закричала и проснулась. Оказалось, она просто задремала, сидя в засаде.

Она находилась в доме, расположенном через улицу от того, где удерживали Риту. Это здание тоже еще строилось — как, впрочем, добрая четверть других в районе Коньяалты. Близость моря, удаленность от центра, над которым вечно висел желтоватый смог, чистый воздух и относительная тишина — все это делало Коньяалты весьма привлекательным для торговцев недвижимостью. Оставалось только порадоваться этому. Пустой строящийся дом оказался идеальным местом для наблюдения.

Впрочем, будь Бану хоть немного осмотрительнее, она бы давно убралась отсюда. Ритин похититель не был обычным мужчиной, воспылавшим страстью. Он и его товарищи замышляли что-то недоброе. Оставив Риту в соседней комнате, они достали из сумки оружие и принялись приводить его в порядок. Бану видела, как они наносят смазку на детали разобранных пистолетов и автоматов, а потом тщательно протирают их тряпками. Она едва не обмочилась от страха, когда самый молодой и симпатичный из них внезапно поднял голову и посмотрел в окно.

Первым желанием было отшатнуться, пригнуться, спрятаться. Но если бы Бану поступила так, то выдала бы себя: резкое движение непременно привлекло бы внимание парня. Оставшись на месте, Бану словно превратилась в невидимку. Его рассеянный взгляд скользнул по окну, за которым она сидела, и унесся в неведомые дали. Парень продолжал чистить автомат, улыбаясь своим мыслям. Вспоминал ли он любимую девушку? Мечтал о покупке автомобиля? Ожидал приятного известия? Это не имело значения. Бану видела перед собой убийцу. Четырех убийц.

Может, все-таки обратиться в полицию, надеясь, что в суматохе о Рите забудут? Нет, это был чересчур рискованный вариант. Если станет известно, что в доме скрываются вооруженные боевики, сюда пригонят кучу военных, которые пойдут на штурм. Где гарантия, что пленница не погибнет во время перестрелки? И где гарантия, что боевики не используют ее в качестве живого щита?

Размышляя, Бану машинально наматывала на палец пряди волос. Устав сидеть на корточках, она становилась на колени, потом поднималась во весь рост, осторожно выглядывая в оконный проем. Риту она не видела, хотя могла обозревать часть комнаты, превращенной в тюрьму. Скорее всего, новая подруга Бану лежала или сидела на полу. Пару раз заходил похититель, что-то втолковывал Рите и брал ее за руку. Но не бил и не насиловал. Это радовало. Правда, не слишком. Потому что, наблюдая за мужчинами в соседней комнате, Бану заметила, как один из них развернул и спрятал черное полотнище с белой арабской вязью.

Флаг самой знаменитой террористической организации двадцать первого века. ИГИЛ! «Исламское государство», открыто заявляющее о стремлении господствовать во всем мире.

Бану была прекрасно осведомлена о том, что боевики этой организации чувствуют себя в Турции как дома. Нет, конечно, открыто их присутствие не только не признавалось, но и яростно отрицалось. Однако репортеры провели ряд журналистских расследований и откопали много странных и настораживающих фактов.

Начать хотя бы с того, что мощная пропагандистская машина ИГИЛ работала в Турции как часы. О героической жизни боевиков снимались качественные, профессиональные сюжеты. Из Стамбула вещала даже радиостанция ИГИЛ, причем почему-то на русском языке. Все это делалось для того, чтобы вдолбить в голову обывателя одну простую истину: боевики, хоть иногда и вынуждены убивать, в общем-то, благородные и мужественные парни. Они борются за счастье простых людей. Хотят возродить в мире нравственность, закон и порядок.

А еще из телерепортажей на турецком телевидении можно было узнать, что ИГИЛ — это не просто террористическая организация, а настоящее государство в государстве, вернее во многих государствах, что, впрочем, явствовало из самого названия.

«Исламское государство», также известное под названием «Исламское государство Ирака и Леванта» — сокращенно ИГИЛ, — пустило корни практически во всех странах Ближнего Востока… и не только. Здесь были больницы, пекарни, фермы, офисные служащие — все как в остальном мире. Разве что врачи, пекари, бухгалтеры и прочие «граждане» ИГИЛ носили бороды и оружие. В этом была притягательность, романтика. Сотни роликов о «благородных разбойниках», отснятых в Турции, смотрели миллионы зрителей, многие из которых потом ехали в горячие точки, чтобы убивать или умирать, одно из двух — третьего им было не дано.

Турки в подавляющем большинстве не хотели, чтобы в их стране плодились и размножались отряды террористов, но кто и когда интересовался мнением простых людей? Насколько было известно из прессы, боевики практически открыто отдыхали и готовились к терактам в приморском городке Ялова. Они обнаглели настолько, что заминировали подступы к своему лагерю и патрулировали округу с автоматами в руках. Могло бы это происходить, если бы не покровительство правительства и разведки?

Поначалу Бану считала, что «Исламское государство» — это просто сборище кровожадных фанатиков и психопатов. Однако постепенно она поняла, что это мощная религиозная организация с твердыми убеждениями, считающая себя предвестником и главным участником грядущего конца света. Игиловцы исповедовали очень узкую разновидность ислама с весьма специфическими представлениями о Судном дне. Их ненависть к остальным мусульманам доходила до того, что тех предавали анафеме и убивали. Единственным наказанием за любое вероотступничество стала смертная казнь, причем обязательно обставленная как некий кровавый спектакль. Например, «Исламское государство» постановило, что такие общепринятые шиитские обычаи, как совершение намаза на могилах имамов и публичное самобичевание, не имеют основы в Коране и в деяниях Пророка. Это означало, что примерно двумстам миллионам шиитов предстояло умереть как неверным.