Борис Майнаев - Тигр в стоге сена

Генерал поднял голову от стола и посмотрел на часы:

– Андрей, у меня к тебе просьба, пошли сейчас кого-нибудь в аэропорт, чтобы в воинской кассе купили билет на ближайший рейс на Москву для корреспондента ТАСС, – он полез в карман, достал визитку и протянул ее полковнику, – вот его фамилия. Второго офицера пошли на железнодорожный вокзал – пусть купит два билета в вагон СВ тоже на сегодняшний рейс до Москвы. Только, пожалуйста, пошли ребят быстрых и не болтливых.

Полковник взял из руки генерала деньги и вышел из кабинета.

Генерал подтянул к себе телефон и набрал номер правительственной гостиницы. Когда ему ответили он громко проговорил:

– Вы хотели со мной встретиться? Я буду ждать вас у себя в кабинете в шестнадцать часов. И приходите со всем.

Прежде чем журналист задал ему вопрос, он положил трубку и улыбнулся и пробормотал себе под нос:

– Этот номер вы засечь не успели.

Полковник вернулся с новой бутылкой и кругом бараньей колбасы.

– Или хочешь нормально пообедать? – Спросил он, разламывая колбасу на несколько кусков.

Министр отрицательно покачал головой. Они принялись есть и пить, вспоминая различные эпизоды из совместной военной службы в Афганистане. Минут через сорок через порог шагнул Эсенов. Генерал поднял на него глаза.

– Все нормально. Ему удалось просмотреть всего несколько незначительных бумаг.

– Звонил?

– Нет, он же тут выяснил мою фамилию и должность .

– Нам надо спешить. Ты?..

Эсенов повернулся к полковнику и, глядя ему в глаза, спросил:

– Вы можете мне сейчас же дать использованную форму сорок восьмого размера с сержантскими погонами и сапогами сорокового размера?

– Конечно.

– Мне нужно, чтобы ваш кадровик оформил воинское требование и отпускное удостоверение до Ташкента на имя сержанта Исмаилова, – он достал из кармана потертый военный билет и протянул его командиру полка., – и впишите сюда, все что нужно.

Тот кивнул головой, встал и вышел.

– Одну микропленку ты возмешь с собой, – генерал потянул к себе дипломат, – она для Яковлева.

Эсенов кивнул и принялся развязывать галстук. Когда полковник вернулся в комнату, он с аппетитом ел колбасу, запивая ее водой из графина, стоявшего на холодильнике.

– А что же водку? – Спросил офицер, протягивая ему вещмешок.

– Солдатам пить не положено, – ответил Эсенов. Он шагнул к двери, закрыл ее на ключ, быстро снял с себя костюм и рубашку, надел солдатскую форму, натянул на голову панаму и, аккуратно свернув гражданскую одежду, положил ее в вещмешок .Туда же сунул пачку каких-то документов, подержал в руке небольшой черный пистолет, потом, взглянув на генерала, перетянутого ремнями наплечной кобуры, положил оружие между одеждой, но, как обратил внимание командир полка, рукоятью вверх.

– Ну, – генерал обнял Эсенова, превратившегося из чиновника, затянутого в черную тройку, в аккуратного, подтянутого солдата, – будем живы, свидимся.

Тот, улыбнувшись, пожал руку командиру полка, – спасибо. Где сидит ваш кадровик?

– Последняя дверь по правой стороне. Вопросов задавать он не будет.

Министр, сморщившись, допил водку и подошел к окну. Наискосок, через залитый палящим солнцем плац, шел невысокий, стройный солдатик с вещмешком на левом плече. Он четко отдал честь встретившемуся ему офицеру, и генерал вернулся к столу.

– Теперь ты понял, как мне здесь хорошо?

Полковник кивнул и задумчиво произнес:

– Вот, уж, никогда не думал, что и у нас такое возможно.

Генерал катал хлебный мякиш и смотрел на часы. Ровно через тридцать минут, он поднялся:

– Андрюша, скажи дежурному, пусть мой адьютант поднимется сюда и справься, может, билеты уже привезли.

Владимир Голубев, занимавший высокий пост главного редактора в зарубежной редакции ТАСС был в Туркмении со страной миссией. Его, в числе двух десятков известных столичных журналистов, разосланных по всем республикам Союза для помощи в организации освещения перестройки, прислали в Ашхабад. Так как он приехал с удостоверением, подписанным в секретариате ЦК КПСС, его незамедлительно принял Первый секретарь компартии Туркменистана. Беседа была странной. Партийный лидер не столько отвечал на вопросы журналиста, сколько сам их задавал. У Голубева сложилось впечатление, что здесь его приезд воспринимают как-то необычно. Целую неделю он работал в редакции республиканской газеты, пил с ее журналистами горячую водку и прохладный чай, ездил с ними по местным достопримечательностям и отсиживал ночные дежурства в секретарите. Люди, которым он должен был помогать, были крепкими профессионалами и в его помощи не нуждались, поэтому, когда прошли первые шесть дней его двухмесячной командировки, он стал тяготиться бездельем и, созвонившись с редакцией «Недели», решил написать для нее серию очерков о пограничниках. Редактор газеты, которому он сказал о своем желании, тут же позвонил пограничникам и в министерство внутренних дел республики, чтобы выписать столичному журналисту пропуск в погранзону. Как оказалось, утром в штаб ближайшего отряда шла машина, в которой было одно свободное место, которое и предложили московскому журналисту. Он с радостью согласился.

В начале шестого утра, едва Голубев успел побриться, рядом с гостиницей раздался громкий сигнал автомобильного клаксона. Он выглянул из окна и увидел стоящий внизу «УАЗик» и прогуливающегося рядом с машиной офицера в зеленой фуражке.

– Я сейчас, – крикнул журналист и, бросив в дорожную сумку вещи, диктофон и бутылку водки, сбежал вниз.

– Майор Воронов, – представился пограничник, – я могу посмотреть ваши документы?

Голубев протянул хмурому офицеру свое удостоверение и полез было за паспортом, в котором стояли соответствующие отметки и разрешения, но майор хмыкнул что-то неопределенное и, вернув ему корочки, щелкнул замком задней дверцы:

– Прошу.

Как оказалось, в машине кроме сержанта-водителя, сидел еще один офицер в чине капитана.

– Леонид, – его рука была удивительно жесткой, но на лице светилась добрая улыбка. – Разбудили мы вас?

– Володя, – ответил Голубев, чуть не ударившись головой о металлическую стойку, потому что едва майор поднялся вслед за ним, как машина помчалась по просыпающимся улицам Ашхабада.

– Мы хотим по холодку убежать подальше от города, – пояснил майор, – в горах будет прохладнее.

– Да не спал я давно, – Голубев взмахнул рукой, – даже побриться успел.

– Ну, – рассмеяся капитан, – тады, ой! А-то Борис все боялся вас будить. Это я нажал на сигнал, ведь мы на тридцать минут раньше подъехали.

– Вот и зря, надо было сразу сигналить. Что мне – долго собраться? Диктофончик, рубашончик, да флакончик.