Константин Козлов - Ракетчик

— Алексей, вы давно металлолом возите, или как?

— Ты это о чем? — донеслось из кабины. — Теперь у нас ты главный спец по металлолому, после приземления здесь сплошной вторчермет. План по сдаче алюминия можно выполнить.

— Я о грузе.

— Эй, ты там не шибко лазь. Это знаешь что такое?

— Рухлядь.

— Какая еще рухлядь? Ты о чем?

— Да иди посмотри. Помочь?

— Сам справлюсь.

В пролете двери, пошатываясь, показался Лебедев. Окинув мрачным взглядом тела на полу, захромал к Давыдову.

— Ответил кто-нибудь?

— Никого не слышно. Что у тебя?

Давыдов похлопал ладонью стойку:

— Это годится только на свалку. Алексей, тяжело дыша, присел на откидывающееся сиденье.

— Не может быть, мы должны были новый комплекс доставить. Он ведь только с завода. Их еще и в армии-то нет. Это новье, последняя разработка…

— Не-а, не прокатывает. Я тебе как специалист говорю. Все это никогда работать не будет.

— Ну и дела.

— Слушай, давай-ка разберемся! Вы должны везти что-то новое и наверняка секретное. Вас попытались взорвать. Теперь выясняется, что нового здесь ничего нет. Вернее, скажем так: то, что находится на борту, неработоспособно. Но если бы мы упали, эта рухлядь вполне сошла бы за ваш ужасно секретный и ценный груз. Может быть, это и есть такая же аппаратура, как та, что значилась в документах. Завод обычно делает несколько опытных образцов. Вероятно, это более ранняя модель вашего комплекса. Так что налицо явная подстава.

— Значит, настоящий комплекс в другом месте. Поэтому нас и пытались уронить.

— Что будем делать?

— До прибытия спасателей нужно как-то это все зафиксировать.

— У меня идея. — Давыдов достал из «дипломата» фотоаппарат. — Нужно все это снять.

— Валяй, еще нужно будет все описать, с момента взлета до падения.

— С момента погрузки. Похоже, мы просто не должны были никуда долететь. Так что наезды на мой способ парковки вашего транспортного средства отклоняются. Кстати, что взорвалось? Если бы бомба лежала среди груза, эти ящики были бы повреждены. А они как раз и не пострадали.

— Значит, взрывное устройство было у кого-то с собой.

— Ну, это из области фантастики! Какой псих потащит взрывчатку на самолет, на котором собирается лететь? Не вяжется.

— Тут столько всего не вяжется, что голова кругом идет. Давай, что ли, начинай, а то я тебе плохой помощник.

Давыдов отснял все, на его взгляд, заслуживающее внимания. Заставил себя сфотографировать погибших. Наклонился над одним из них, но нога потеряла опору, подошва поехала по полу, и, чертыхнувшись, он неловко упал. Опершись на сиденье, капитан обернулся посмотреть, на чем поскользнулся. Залитый кровью пол был усеян шариками, как из подшипника, только темными, закопченными, опаленными взрывом. Подобрав несколько штук, он протянул их летчику.

— Похоже на начинку из бомбы.

Алексей подбросил находку на ладони.

— Пожалуй, раньше тут такого не было. Шариковая мина? Тогда это промышленный образец. Пойду еще поиздеваюсь над радио. Кто-то же должен ответить.

Это было нечто непонятное. От нового предмета пахло огнем, металлом, керосином, но все запахи заглушал запах крови. Медведь уже долго следил за упавшим с неба предметом. Потом в предмете появилась нора, в норе кто-то копошился. Прошло немного времени, и на берегу появился двуногий. Двуногий вел себя странно: он вытаскивал из своей жестяной норы тела других двуногих и прятал их на берегу. Косолапый никак не мог понять, зачем он это делает. Жизненный опыт подсказывал хищнику, что двуногие опасны и что от них нужно держаться подальше. Но любопытство пересиливало. Медведь не понимал: сам ли двуногий убил своих сородичей, или они погибли без его участия, но от тел на берегу сильно пахло кровью. Двуногий наваливал на них камни, несомненно — прятал добычу. Раньше медведь не видел, чтобы двуногие охотились друг на друга. Порыв ветра вновь принес запах еды. Хищник сглотнул слюну. Когда двуногий ляжет спать, он вернется и разгребет эти камни. Нужно только подождать до вечера. Столько еды, надолго хватит. Если повезет, он утащит часть добычи двуногого и сделает свой собственный запас.

Анатолий здорово промок и продрог, пока возился в салоне. Они с пилотом решили оставаться в самолете. Давыдов лишь сделал небольшой рейд по берегу, убедился, что карта не врет и места вокруг действительно дикие. А теперь у капитана прорезался зверский аппетит. Результаты инспекции продуктовых запасов Давыдова не обрадовали: кусок сала, половина батона, горсть конфет и бульонные кубики.

— Слышь, Леш, у вас тут по идее НЗ должен быть.

— Чего у нас должно быть? — Летчик смотрел на Давыдова с нескрываемой иронией. — Это тебе не космический корабль и даже не перехватчик. Ни хрена у нас нет.

— Но ведь должен быть запас…

— У нас в стране много где чего должно быть.

— Ладно, с продуктами ясно. Ну а оружие-то у вас есть?

— У командира в сейфе были ТТ и ракетница. Доволен?

— Еще как.

Давыдов собрал документы погибших, личные жетоны и все, что с его точки зрения следовало передать родственникам. Среди вещей командира нашел связку ключей.

— Какой ключ и где сейф?

— Вот этот. — Летчик выбрал нужный на связке. — Ты что, охотиться собираешься?

— Кто знает, во всяком случае так нам веселее будет. Если придется, будем и охотиться. Погоди-ка, должна быть коробка.

— Какая еще коробка?

— Ну точно. — Давыдов хлопнул себя по лбу. — У майора была коробка с харчами. Ему шеф дал, приемщиков подмазывать. Целый посылочный ящик с консервами. Должно быть, куда-нибудь за стойки завалился, я его, когда убирал, не видел.

Анатолий побежал в салон. Вечерело, но было еще достаточно светло. Наконец за длинными пеналами под крышкой откидного сиденья он увидел картонку.

— Нашел, — радостно завопил Давыдов. — Алексей, теперь живем. — И, схватив ящик в охапку, капитан поволок его в кабину.

— Во, тяжелая. Дней пять продержимся. Сейчас организуем маленький сабантуй.

Давыдов перегнулся через подлокотник кресла и извлек из своего «дипломата» бутылку «Зубровки».

— Настоящая, мне отец из Белоруссии прислал. Придется экономить, но сегодня можно.

Давыдов налил ароматную настойку в стопки, найденные в сейфе, в котором хранилось оружие.

— Ну, за спасение!

— Не говори гоп. Пока только за удачную посадку, — охладил его пыл летчик. — Надо еще со спасателями связаться.

Давыдов кивнул и опрокинул стопку, по телу разлилось волшебное тепло. С минуту поблаженствовав, Анатолий отрезал себе и летчику хлеба, отхватил по пластине розового сала.

— С чесноком солил? — поинтересовался Лебедев.

— Ну. А что, что-то не так? — спросил с набитым ртом Анатолий.