Петр Катериничев - Тропа барса

— Какая умница! Крас, ты только посмотри, какая умница эта девка!

Маэстро остановил машину на взгорке за секунду до того, как Аля и Гончаров выскочили из подъезда, и наблюдал за схваткой. Азартно потер руки:

— Нет, Крас, в каком театре ты увидел бы такую постановку, а? Твой афганский дружок тоже не промах!

— Он мне не дружок. Двигаем следом?

— А как же!

— Надо бы этого старикашку в «мерее» мочкануть по-быстрому. До кучи.

— Погоди…

Здоровенный навороченный «лендровер», джип-близнец того, на котором только что укатили Гончаров и Аля, выехал из-за дальнего дома и устремился к «мерсу».

— Лихо это он, по целине-то… — отозвался Крас.

— Им, вездеходам, закон не писан.

— Перехватываем?

— А зачем? По грунтовке ему от нас не уйти. Замыкающими пойдем.

— Хорошо стреляет тот, кто стреляет первым.

— Если попадает. А эти ребята не попадают.

— Пока. Может, им просто не везет? Маэстро, они уйдут!

— Не-а. Не успеют.

Джип приблизился к застывшему «мерседесу». Выскочивший оттуда громила наклонился, что-то спросил у старика в машине. Тот вышел из «мерса», забрался в услужливо открытую дверь, и джип устремился в погоню за беглецами.

— Вот теперь — пора! — Маэстро лихо развернулся и дал газ.

Поземка неслась под колеса джипа, а небо, казалось, сливалось с землей. И не было никакого горизонта, не было ничего ни впереди, ни позади, они мчались в слепой снежной мгле, без прошлого и без будущего. Наудачу.

— Тебе плохо? — спросила девушка.

— Терпимо. Царапины. Дробовик сучий. Но рука у этого старого козла все же дрогнула.

Олег сбросил бронежилет. Кевлар на такие заряды не рассчитан, особливо при стрельбе с десяти метров. Четыре картечины. Две влетели в небо. Еще две — одна в плечо, другая в лопатку. Все же это лучше, чем в голову.

— Я его застрелила, — тихо произнесла Аля.

— Молодец, — безо всякого выражения похвалил Олег. Девушка посмотрела на него странно и снова уставилась в ветровое стекло. Яростно лепил густой снег. Она постаралась прислушаться к себе — нет, никаких чувств. Абсолютно. Ни ужаса, ни сожаления, ни раскаяния, ни-че-го. Апатия и безразличие. Полное безразличие. Ни мира, ни света для нее словно не существовало. Только безобразное лицо со шрамом. Человек, которого ей нужно убить. Словно после этого должна вернуться и гармония окружающего мира, и синева неба, и лето… Словно после этого изменится ее прошлое и уж точно появится будущее. Все остальное девушке было совершенно не важно. Аля достала сигарету, зажгла, затянулась.

— Тебе прикурить?

— Да.

— Держи. — Она подала ему свою, прикурила снова. Глянула на его посеревшее лицо:

— Может быть, поедем в травмпункт?

— Ага. — Гончаров скривил губы в мучительной ухмылке. — Обязательно. Как только, так сразу.

— Плечо сильно болит?

— Там нечему болеть. Там — кость. Жаль, что я не умею водить. Еще как жаль.

Олег, а может… За нами — «хвост». Что? Погоня. Нужно оторваться.

Девушка посмотрела в зеркальце заднего вида. Такой же джип мчался за ними, нагоняя. Он был быстрее — водитель более опытен. Тяжелая машина медленно вырастала. Сколько там боевиков, за глухо тонированными стеклами, разглядеть было невозможно.

— Может быть, развернемся и в центр?

— Бесполезно. Они просто из нас решето сделают. Даже если мы остановимся напротив Верховного Совета.

— Но им же было нужно…

— Боюсь, теперь им уже ничего не нужно. Кроме нашей смерти.

Гончаров попробовал прибавить.

Джип был мощный. Олегу казалось, что он сидит за рулем многотонного грузовика.

Редкие встречные автомобили попросту шарахались в стороны или прижимались к обочине, завидев вынырнувшего из снежного месива и несущегося навстречу на предельной скорости колесного монстра.

— Я их остановлю, — сказала девушка, вынимая оружие.

Олег мельком глянул на ее лицо. Оно было спокойным и сосредоточенным. Ни волнения, ни страха.

— Возьми автомат.

— Нет. Из пистолета мне удобнее.

Девушка перелезла на заднее сиденье. Она собиралась стрелять прямо из салона.

Тонированные стекла не позволяли преследователям открыть прицельный огонь, да и ее они заметят, когда будет поздно. Промахиваться она не собиралась.

Или преследователи разгадали их план, или людям в схожих ситуациях приходят схожие мысли…

Боевик вынырнул из бокового оконца, сжимая в руках автомат. Девушка едва успела нырнуть ничком, как пули, выпущенные наудачу, веером, пробили заднюю обшивку и вышли через крышу.

— Суки! — произнесла она сквозь зубы, высадила заднее стекло одним ударом, какой-то железкой.

Парень менял магазин. Вернее, старался вставить второй из пары, смотанной скотчем, взамен порожнего. Наконец ему это удалось. Он поднял оружие.

Пуля попала в глаз, и боевик кувырнулся вниз, будто марионетка, у которой вдруг подрезали веревочку.

Аля примерилась, выровняла пистолет. Он подпрыгнул в ее руках дважды, и две крохотные дырочки образовались в ветровом стекле прямо напротив сидений водителя и пассажира. Джип продолжал мчаться с той же скоростью, но теперь начал медленно двигаться влево. Плавно, как в замедленной киносъемке, массивный автомобиль слетел в невысокий кювет и зарылся тупорылым бампером в снег. Задняя дверца распахнулась, показавшийся в ней боевик с автоматом дал нескончаемо длинную очередь вслед удаляющемуся коллеге на колесах. Аля снова упала ничком. Пули цокали в обшивку и увязали.

— Олег, мы оторвались! Ты слышишь? Мы оторвались! Гончаров не ответил.

— Олег! Что с тобой?!

Скорость медленно гасла. Олег держался прямо и, как только автомобиль остановился, замер.

— Олег!

Девушка одним прыжком оказалась на переднем сиденье.

— Олежек! Олег!

Мужчина попытался улыбнуться… — Прости… Я не успел… — Олег, пожалуйста…

— Ведь грустным солдатам нет смысла в живых… — произнес он едва слышно и бессильно уронил голову на грудь.

— Олег, Олег, ну пожалуйста… — Девушка обняла его, попыталась приподнять и заметила, что водительское сиденье все в крови…

Слезы высохли сразу. Вместе с ними пропал и страх. Девушка словно застыла на месте.

Преследователи остались позади метрах в пятистах.

И загородная дорога в этот час была совершенно пустынна.

Аля аккуратно проверила оружие. Пистолеты. «Стечкин», двадцать патронов. В «подарке из Америки» после всех перипетий — только два. Лучше, чем ничего.

Оглядела себя. Колготки, длинная клетчатая рубашка. На ногах — никакой обуви, только толстые шерстяные носки. Огляделась. Надела найденную в машине меховую куртку. Американский маломерный пистолетик поместился в карман ковбойки.

«Стечкин» она сжала в руке. Рукава у куртки были длинные, и ее рука вместе со стволом оказалась полностью скрытой. Попробовала быстро поднять руку.