Петр Катериничев - Время барса

— Случай… — отозвался утомленный затянувшейся паузой Глостер.

— Случай — как эхо повторил Лир, — который может стать фатальным. Ты фаталист, Глостер?

— Не думаю.

Лир откинулся в кресле, рассмеялся, на этот раз скрипуче, жестоко:

— Тебе придется стать, им. Маэстро легок, как смерть.

— Он сошел с ума. Остается его отловить и вернуть туда, где его заждались.

В ад.

— Сошел с ума, говоришь? — вскинулся Лир. — Да, Маэстро сумасшедший! И он всегда был таким! Но это его сумасшествие сродни гениальности, чего о тебе, майн либер Глостер, не скажешь! И его участие в игре в той или иной степени может так поломать все славные расписные расклады, что… — Лир замолчал, волей пережигая гнев. — В одном ты прав: Маэстро нужно убирать с этого поля, убирать жестко.

Если потребуется, задействуй все контакты силовиков на всем побережье, задействуй всех! Я дам тебе людей Ричарда: они умеют работать. Быстро и результативно.

— Кому будут подчиняться люди Ричарда?

Лир пожал плечами:

— Только ему. Или ты забыл наши правила?

— Не забыл.

— С тобой будут люди Лаэрта. В полном подчинении. Мало?

— Умному достаточно.

— Вот и славно. Ну а что до правил… Правила надо выполнять, чтобы сохранить жизнь. Но побеждает в ней тот, кто устанавливает свои.

— Как видишь, я все продумал, а потому — ждет нас полный консенсус и общее взаимопонимание! — Лир, похоже, снова впал в агрессивное легкомыслие. Помолчал, по-птичьи склонив голову набок, посоветовал:

— И не ревнуй, мой славный Глостер, к власти. И Ричард и Лаэрт — мои резиденты, ты — мои глаза и уши. Ты единственный, кто знает, что я стою за двумя десятками операций. Ты и Дик.

Кстати, как он? Нервного потрясения от неудач не наступило?

— У Дика? — вздрогнул от неожиданности Глостер.

— Прекрати юлить и отвечать вопросом на вопрос! — В голосе Лира зазвучал металл. — Так что Дик?

— Похоже… — Противный пот помимо воли снова обильно оросил спину Глостера. Он старался говорить медленно, подыскивая круглые, обтекаемые слова. — Похоже, Дик был несколько обескуражен появлением Маэстро.

— О-бес-ку-ра-жен. Красивое слово, Глостер. Точное. Без куражу в его деле — никак нельзя. — Лир замолчал, с каким-то новым любопытством уставился на Глостера, по-птичьи склонив голову набок. — Ну и каково будет твое решение по Дику?

— Лир, принимать решения по людям — ваша компетенция.

— И моя прерогатива.

— Точно так.

— Глостер, если я спрашиваю, то хочу услышать ответ. Четкий и ясный. Ты расстроил меня: по всему видать, в твоей душе объявились некие сомнения, которых раньше не было. На чей счет, позволь спросить? На мой? — Неожиданно Лир подвинулся вплотную к крышке стола, его блеклые глазки цепко уставились в глаза Глостера:

— Отвечать!

— Лир, я…

— Правду! Быстро!

Глостер почувствовал полную растерянность и полное свое бессилие, бессилие лягушонка перед питоном. Признаваться было убийственно, все их «потусторонние» разговоры с Диком сродни предательству, Лир не простит… Но и не отвечать он не мог. Кое-как собравшись, Глостер разлепил губы, но изо рта его не донеслось ни звука; он был похож на глубоководную рыбу, выброшенную накатной волной далеко на берег: жгучее безжалостное солнце сушило кожу, жабры забивались песком, окружающее в одночасье, вдруг превратилось в пустынный знойный мираж, и спастись от этого миража было нельзя.

— Ну? Чем обескуражен Дик? — бросил ему спасительную соломинку Лир.

Глостер хватанул воздуха, произнес натянутым, чуть вибрирующим, как надрезанная струна, голосом:

— Дик считает, что операции были слишком усложнены.

— Да? И в чем это «слишком»?

— Девки. Он полагает, это… — Глостер замялся.

— Ну-ну, я слушаю… Внимательно слушаю. Формулируй без эвфемизмов, как прозвучало.

— Он полагает, введение в операцию малолеток — это… старческая прихоть.

— Вот как?

Глостер стоял навытяжку, взгляд его застыл в оловянном покое, ничего не выражая, уставясь в стенку над головой Лира.

— Старческая прихоть? Маразм? Или — похоть обессилевшего пачкуна? Ну, договаривай, Глостер, договаривай…. — Я сформулировал именно так, как услышал.

— А сам ты как считаешь, Глостер?

— Это не мой приоритет.

— Не прячься за формулировками. Повторяю: если спрашиваю, то желаю услышать ответ. Твой ответ. Максимально искренний. Ну? Или ты, зная всю картину задуманной акции-дуплета, считаешь, что все можно было осуществить проще?

— Вряд ли.

— Я хочу ясного ответа, Глостер.

— Нет, проще было бы… рискованно. — Осторожно, стараясь не привлечь внимания Лира, Глостер неловким движением достал платочек, промокнул вспотевший лоб, вполвздоха перевел дыхание… Но — он попал. Ответ, по-видимому, устроил Лира полностью: тот заговорил быстро, уверенно, время от времени бросая на Глостера быстрый взгляд, но не как грозный босс на проштрафившегося сотрудника, скорее, как популярный профессор на подающего надежды студиозуса: все ли понятно? Лир говорил размеренно и спокойно:

— Именно. Проще было бы не просто рискованно — это граничило бы с тупой мужичьей глупостью, глупостью базарной и оттого — уязвимой изначально! В нашем деле, как и во всяком другом, кондовая простота порой хуже воровства! Победит тот, кто разрушит стереотип; Маэстро был в этом мастер, непревзойденный мастер!

Так вот, подготовка киллеров из четырнадцати-пятнадцатилетних пацанок — это и есть разрушение стереотипа! Кто?! Кто из волкодавов, которых натаскивали годами, десятилетиями, заподозрит в отвязанной нимфетке смертельное оружие? Не так?

Глостер стоял неподвижно. Он был почти счастлив тем, что Лир больше не упоминал о его, Глостера, разговоре с Диком. И вот почему: Глостер, находясь вдали от Лира, забыл об этой странно-мистической способности старика внушать даже не страх — какой-то потусторонний трепет; он бы не смог противостоять этому страху и выложил бы все то, чего никогда и ни при каких обстаятельствах говорить не следовало. Глостер вспомнил, как определил Лира десять лет назад один полковник, тогда — командир подразделения, сейчас — догнивающий в безвестных лесах неопознанный остов, костяк… Он назвал Лира просто: ведьмак. Ну да: с этими своими превращениями, фиглярством, кривляниями он похож на жуткого вурдалака, волка-оборотня… Глостер почувствовал, как холодный пот насквозь пропитал сорочку и она горячей простыней липнет к спине… Он кинул беглый взгляд на Лира — и успокоился: тот заливался игривым курским соловьем, слушая только себя; по-видимому, другой слушатель, был необходим Лиру исключительно как повод.

— Ты помнишь, дорогуша Глостер, как сложно было найти тех девиц, которых мы и привлекли к работе? А как вытаскивали девок из зон для малолеток, существующих под эгидой фонда «Счастливое детство»?! Песня, а не кампания! И нам не нужны были человеческие отбросы! Нам не нужны были сломанные и сломленные!