Петр Катериничев - Время барса

— Извини.

Маэстро только пожал плечами. Аля же собрала все свое мужество, чтобы вновь пережить происшедшее за последние сутки… Закурила, закашлялась, смахнула навернувшиеся от неловкой затяжки слезы и начала рассказывать. Маэстро слушал внимательно, не перебивая. Только несколько раз бросал на девушку быстрый взгляд, словно видел ее впервые.

— Это все? — спросил он, когда Аля закончила.

— Да.

Маэстро вырвал сухую травинку, пожевал, спросил:

— Кто, по-твоему, убил Ландерса? Аля наморщила лоб:

— Это покажется странным, но… Сначала я была уверена, что Ирка Бетлицкая. Но теперь…

— Ну?

— Может быть, и ее подставили, как меня?

— Подожди, ты же говорила, что выстрел был со сцены.

— Мне так показалось, но… с таким же успехом стрелять могли и из-за кулис, и из зрительного зала — «язык», ну, подиум, как раз делил зал надвое.

— Аля, пожалуйста, подумай.

— А что тут думать? Кто поручит такую акцию, как убийство авторитета и депутата, шестнадцатилетней пацанке? Это же глупо!

— Это парадоксально, а потому не глупо.

— А если она в последний момент не смогла бы выстрелить? И спалила бы всю операцию, равно как и заказчиков? Может быть, кто-то прикрылся ею, как и мной, и выстрелил наверняка?

— Может быть, и так.

Маэстро сидел вялый, разморенный зноем и вдруг — быстро повернулся к Але, обхватил ладонями ее лицо, проговорил резко, напористо, глядя в глаза:

— А теперь быстро: кто убил Ландерса?! Ну!

— Ирка Бетлицкая.

— Вот так! — Маэстро убрал руки, вынул пачку сигарет, закурил. — Девочкам думать вредно. Чутье, интуиция — это вернее. Как только девочка начинает строить логические конструкции на костылях эмоций — и Ирку эту Бетлицкую жалко, и себя жалко, — то получается лаковая сериальная картинка, ничего общего с действительностью не имеющая. Это опасно.

Последнее слово Маэстро произнес так, что… Волна ледяной изморози окатила спину и плечи девушки, и здесь не было ничего от обычного страха. Просто порой Маэстро казался ей даже не человеком… Вернее… человеком, но функционирующим с полностью атрофированными участками мозга, отвечающими за страх или боль… Она все пыталась подобрать слово, пока оно само не всплыло в памяти; слово было угловатым, тяжким — чуть-чуть, и оно провалится в самые темные глубины подсознания — одержимость.

Аля незаметно глянула на Маэстро. Он был спокоен и безучастен, как блеклое, напитанное зноем небо. Сидел, погруженный в раздумья, потом спросил:

— Ты говорила, что простудилась?

— Да. Вернее, это не простуда даже была, а какое-то странное недомогание.

С кошмарами, реальными, как галлюцинации.

— А потом все прошло?

— Бесследно. Даже как-то странно. Сначала — ходила как опоенная, словно в душном сонном мороке, потом… Перед самым показом настроение сделалось — лети и пой! Ты принимала какие-нибудь таблетки? Нет. Только кофе. Хотя… Да?

Кофе мне как раз Ирка Бетлицкая и предложила. Я даже порадовалась; стерва-то она стерва, а все что-то человеческое в ней осталось.

— И после кофе… — начал Маэстро.

— После кофе я стала порхать, как колибри в стратосфере! Ты думаешь, она что-то подсыпала туда? И раньше — тоже?

— А ты как думаешь?

— Теперь даже не знаю. Не знаю. А зачем?

— Подставить тебя под убийство Ландерса было не спонтанной выдумкой киллера-малолетки, а трезвой предварительной разработкой.

— Ты думаешь?

— Убийство Ландерса — не единственная акция в ту ночь. Близ поселка Приморского под Южногорском убили еще одного человека. И он был не статист, судя по количеству охраны и подготовке группы, высланной для его устранения.

— Маэстро, ты…

— Да, Я утихомирил их. Но вовсе не по живодерскому комплексу: так ситуация сложилась. И — вывела меня из состояния амнезийного ступора. Клин клином… Я не о том. Там тоже была совсем субтильная девчушка, даже две. Но одна — просто «девочка для радости», а вот вторая… На оружие она смотрела не как на железо, а как на средство.

— Подожди, Влад! Может быть, тебя тоже подставили? Маэстро задумался, но лишь на мгновение.

— Нет. Таких, как я, не подставляют: слишком хлопотно. Таких убивают.

Чтобы проблем не возникало.

— Так, может, и со мной все случайно?

— Девочка, ты себя хочешь утешить или меня убедить? — усмехнулся Маэстро.

— Даже не знаю…

— Почему ты не смогла связаться с Гончим?

— Я же рассказывала: что-то с телефоном.

— Вот и считай количество допусков: что-то с телефоном, что-то со здоровьем, что-то с самочувствием и настроением, сонным до одури целые сутки и ставшим кайфным и решительным непосредственно перед акцией… Что-то с пистолетом, из которого стреляли в Ландерса и который оказался впоследствии в твоей сумке, что-то с Ирой Бетлицкой, испарившейся после акции быстрее лани шизокрылой… Не слишком ли много?

Аля застыла, глядя в одну точку.

— Но почему — меня? По-че-му?

— Бегаешь быстро. И стреляешь не слабо.

— В этом все дело?

— Да. Ты должна была увести на себя обширную погоню, какую организовали люди Ландерса и криминальная шушера под их началом. После стрельбы в гостинице и разборки с авторитетами в поселке ни у кого уже и сомнений не осталось, что ты и есть искомый киллер, супостат и злодей. Вернее — злодейка.

Аля усмехнулась горько:

— Что-то это не радует.

— Но и не пугает?

Девушка только пожала плечами:

— Чего бояться раньше страха, верно?

— Ну да, ну да… Как вещает здешняя народная мудрость: будет хлеб, будет и сало. — Маэстро помолчал, глядя в морскую синеву. — О твоих незаурядных способностях из оставшихся в живых знали только три человека: Гончий, я и Лир.

Ему как раз по силам скроить такую схему, как одновременное устранение двух авторитетов.

— Зачем это ему?

— Дьявол разберет. Для таких, как он, больше мути — больше рыбы. Одного он не учел.

— Чего?

— Случай. Меня. Я поломал или осложнил первую операцию, и теперь…

— Влад, а может быть, ты все усложняешь? И нет здесь и близко никакого Лира? Я помню, ты хотел разыскать его, чтобы отомстить за ту, давнюю гибель твоих друзей…

— Моих бойцов.

— Ну, бойцов… Просто… может быть, это у тебя…

— Навязчивая идея?

— Ну, вроде того. — Аля помялась, но произнесла-таки то слово:

— Одержимость. И ты все усложяешь. А на самом деле — все просто как день: ты случайно попал в разборку, меня случайно подставили в Южногорске…

— Аля, ты изучала диалектический материализм?

— Нет.

— Жаль. Согласно сей марксистской лженауке, цепь случайностей есть не что иное, как закономерность. А в таком деле, как прицельная стрельба по авторитетам из всех видов оружия, случайности ни с того ни с сего не возникают.

Аля промолчала, понимая, что переубедить этого человека ей не удастся, да и… да и вполне возможно, он действительно прав. Потом произнесла едва слышно: