Петр Катериничев - Время барса

Маэстро вскинул автомат, привычно вжал приклад в плечо, нежно придержал подбородком, словно скрипач-виртуоз любимую скрипку, и — плавно повел спусковой крючок. Из хоботка глушителя, словно из газосварочного аппарата, вырвалось махонькое и ровное голубое пламя; гильзы дробно и латунно зазвенели о гальку, да затвор чавкающе залязгал вдоль рамки…

Фигура человечка, стоявшая в проеме растворенной дверцы у станкового пулемета, неловко ткнулась головой в косяк и осела тяжело и вяло; сама машина вдруг задергалась странно — будто большое животное задрожало кожей от укусов десятков слепней, дернулось всем телом, заметалось… Вертолет взмыл вверх метров на десять — и закрутился на месте. Приглядевшись, можно было заметить фигуру пилота, сгорбившуюся над приборами, и штурмана, пытающегося добраться до рычагов, чтобы… Но — поздно: вертолет был слишком близко от каменистого склона, и сейчас его, лишенного управления, крутило на месте и несло прямо на скалу… Маэстро в последнее мгновение опустил автомат, схватил девушку за руку — и прыгнул вниз со взгорка, с десятиметровой высоты на щебенчатую осыпь гальки… Тяжелое и горячее тело машины пронеслось над ними в парах бензина и перегоревшего масла… Аля успела зажмуриться — и невероятно оранжевый клуб огня, слепящий даже сквозь сомкнутые ресницы, опалил ее всю, и она не чувствовала уже ничего рядом, кроме этого жара, кроме грохота и скрежета раздираемых железных деталей, шелеста летящих во все стороны смертоносных осколков, кроме визга режущих гранит стальных плоскостей…

Маэстро не стал дожидаться окончания всей этой какофонии. Он рванул по склону вперед и вверх, Аля бежала за ним полуоглушенная, перепрыгивая наобум мелкие окатыши и крупные валуны, опасаясь вовсе не встречной или догонной пули, а — неудачно скользкого камня, который рассечет кожу, расколет коленную чашечку, разобьет пальцы и тем обречет ее на беспомощную сиротливость здесь, на чужом берегу, никому не нужную и всеми забытую…

Фигуры выскочивших из автомобиля на взгорке молодцев мигом нарисовались на краю обрыва в позе поясных мишеней, подсвеченные сзади фарами собственного автомобиля, а спереди — затухающими всполохами пламени на месте падения поверженного вертолета. Та самая блуждающая фара, что еще пять минут назад, до появления геликоптера, мутно рыскала в просторах акватории, скакнула в трясущихся от волнения руках, желтый луч уперся в искореженные обломки на месте аварии, а следом… Грохот не менее чем: четырех автоматных очередей разрубил воздух; трассы пуль чертили тьму в направлении к берегу и в диком, паническом беспорядке долбали разбитое железо, камень, рикошетировали от голых окатышей, зарывались в мелкую гальку, выбивая из нее высокие, секущие все и вся фонтаны.

Маэстро даже не бежал, он скакал по камням широким махом, в каком-то непостижимом рваном ритме, выпустив давно руку девушки; она же — поскользнулась-таки и растянулась плашмя на камнях, пребольно ударившись лицом и раскровянив щеку… Подняла голову: чудом никем не замеченный Маэстро уже был в мертвой зоне, скрытый небольшим каменным козырьком плато, того самого, на котором стоял автомобиль. Боевики же, давно оправившись от шока и придя к осознанию собственной смертности, скрылись, залегли за камнями и оттуда уже потявкивали экономными короткими очередями в белый свет, а вернее, в темную ночь, контролируя черное и пустое пространство.

Маэстро поднял вверх левую руку. Как ни удивительно, Але показалось, что жест она поняла; перехватила один из пистолетов обеими руками, уперла тяжелую рукоять в землю, прикинула расстояние… Маэстро вновь подал знак. Аля кивнула, словно он спиной мог ее видеть; нет, он не видел, но девушке почему-то казалось, что чувствовал, точно чувствовал, и знал, что она не струсит, не зароется с голо&ой среди обломков камней, не смалодушничает, не предаст.

Маэстро обернулся, замер, высматривая ее в кромешной темноте, нарушаемой лишь всполохами редкого огня, заметил, улыбнулся ей ободряюще, снова сделал жест рукой, сжав. несколько пальцев в кулак и проведя полукругом над готовой. Аля кивнула, а мужчина, не медля уже ни секунды, кошкой, горным барсом начал, карабкаться по склону: мягко, легко, бесшумно. Девушка давно засекла места, где загорались огоньки выстрелов и откуда неслись смертоносные трассы… Как только Маэстро, готовый к броску, замер за последним козырьком, нависавшим в полуметре от той площадки, на которой стоял автомобиль, она прицелилась и трижды выстрелила по ближайшему камню, из-под которого велся беглый огонь. Пистолет послушно подпрыгнул в руке, девушка перекатилась в сторону и снова трижды спустила курок, но уже по другой цели… Пауза — и снова огонь, по третьей!

Маэстро в одно мгновение оказался наверху, перед машиной. Голубоватое пламя заплясало на раструбах глушителей двух короткоствольных автоматов, что он держал в руках; по нему тоже стреляли, но он казался заговоренным. Маэстро передвигался, словно смерч, с виду — медленно и вяло; даже если он и оставался на месте, тело его, словно состоящее из шарниров и гуттаперчи, продолжало плавно перемешаться в пространстве… Маэстро на мгновение даже показался Але куклой театра марионеток — так неожиданны и странны были его движения. Они походили бы на танец фламенко, вот только… Когда-то это был танец любви, сейчас… сейчас — это был танец смерти.

Здоровенный, похожий на броневичок мощный «лендровер» вырулил из-за ближнего взгорка и почти без звука плавно покатился вниз, к площадке, на которой Маэстро остался совсем один. Верхний люк на «лендровере» откинулся; сначала показался ствол, потом — небольшой человечек в кепке-бейсболке… Он умело и быстро установил на крыше треноги ручного пулемета, вжал приклад в плечо, передернул затвор, прицелился… Аля даже не поняла, почувствовала: Маэстро со своего места еще не видит автомобиль, неровность мешает, и через секунду, как только он окажется в зоне кинжального огня, очередь сметет его неминуемо и молниеносно! Ни о чем больше не думая, девушка вскинула обеими руками тяжелый пистолет, задержала на выдохе дыхание и плавно спустила курок. Пуля попала в треногу, пулемет скакнул в сторону и вверх, как взбесившийся варан… Аля успела послать вторую пулю, промахнулась, крикнула что было мочи:

— Маэстро, за взгорком!

Девушка не была уверена, услышал ее Маэстро или нет. Но когда «лендровер» перевалил через холмик и по прямой, на скорости помчался на Маэстро, тот выхватил из-за пояса похожий на ракетницу пистолет, раздался мягкий хлопок, что-то тяжелое ударило в лобовое стекло, и оно раскрошилось разом, словно от попадания булыжника. В два прыжка он оказался у кромки площадки и прыгнул вниз.