Михаил Зайцев - Час рыси

— Прошу простить за вынужденное ожидание. — В кабинет вошел главврач Рашид Владленович. — Принимал больных, задержался.

Хозяин кабинета привычно уселся за письменный стол, сцепил замком длинные красивые пальцы и вопросительно посмотрел на Вову. Когда-то давно, в детстве, Вова робел перед такими мужчинами — высокими, красивыми, уверенными в себе южанами.

— Нуте-с, Владимир Владимирович, что вас привело ко мне?

— Просьба, Рашид Владленович.

— Полагаю, Вадим Борисович прислал вас за снотворным? — Рашид Владленович нахмурился.

— Да, за снотворным. Обычно меня снабжали лекарствами ваши замы. Сегодня они просили зайти лично к вам.

— Наркотиков я больше не дам! Так и передайте Вадиму Борисовичу. Бригада, которая сегодня утром к нему выезжала, составила подробный отчет о состоянии его здоровья. Грустная бумага, знаете ли, получилась. У Евграфова формируется прямая зависимость от...

— Вадим Борисович предупреждал меня о вашем возможном отказе, — перебил врача Вова. — На этот случай он просил вам напомнить, как в одна тысяча девяносто первом году, в августе, одно очень высокопоставленное лицо почувствовало легкое недомогание — так, пустячок... насморк. Облеченное властью лицо вызвало из кремлевки доктора, и этот доктор... Мне продолжить рассказ?

Рашид Владленович вскочил из-за стола.

— Это подло! Евграфов обещал хранить тайну. А он и тогда меня шантажировал, и сейчас шантажирует! Это подло!

— Это жизнь, Рашид Владленович, — улыбнулся Вова. — Сядьте, успокойтесь.

— Хорошо! Я дам ему дозу, но...

— И еще ответьте на пару моих вопросов, — снова перебил Вова.

— Каких еще вопросов?

— Очень простых. Кого сейчас в вашу медицинскую обитель доставил Шопов?

— Я не понимаю вас, Шопов — ваш кадр, из вашей же банды, все тридцать палат уже оплачены Евграфовым, так зачем же вам...

— Рашид Владленович! Мне надоело вас постоянно перебивать. Вам и не нужно ничего понимать. Ответьте на вопрос, и все, остальное не ваше дело.

— Хорошо... — Доктор осунулся. Он был подавлен. Когда привык быть главным, тяжело подчиняться безропотно и беспрекословно. — Шопов привез двоих. Женщина — Поварова Раиса Сергеевна. Жалобы на острую боль в сердце. Полагаю, боли у нее неврастенического характера. Кардиограмму мы уже сняли, патология налицо, но это хроника, ничего острого.

— А мужчина?

— Скворцов. Ему дали таблетку, он спит.

— Кто дал? Что за таблетка?

— Дал Шопов, примерно час назад. Таблетка К-64. Фармакологическая разработка военных. Ее иногда называют «таблеткой памяти».

— Не понял?

— Вы, Владимир Владимирович, можете вспомнить в подробностях, к примеру, о чем вы вчера вечером беседовали с приятелем по телефону? Подробно, вплоть до каждого слова?

— Дословно не смогу.

— А мозг ваш помнит все до последнего слова. Так вот, К-64 активизирует полушария мозга и...

— Ясно. Я могу сейчас переговорить со Скворцовым?

— Исключено. Он спит. И проспит еще часов десять кряду. Таково остаточное действие препарата.

— Так помогите ему проснуться!

— Теоретически я могу попробовать, но это рискованно.

— Всю ответственность я беру на себя.

— Да? — Рашид Владленович грустно улыбнулся. — И под суд за непреднамеренное убийство тоже вы пойдете?

— Он что, может скончаться, проснувшись чуть пораньше?

— Чтобы он проснулся ненадолго, мне придется ввести ему кое-какой препарат, понимаете? А если он, не дай бог, диабетик или аллергик, то...

— Будем надеяться, что он здоров. Рискнем.

— Пишите расписку.

— Какую расписку?

— Пишите, что вы меня принудили работать со Скворцовым и знаете о вероятных последствиях.

— Договорились. — Вова поднялся с кресла. — Вы идите к нему, а я пока устроюсь за вашим столом и все обстоятельно распишу, обещаю.

— Я бы хотел скачала получить расписку.

— Помилуйте, Рашид Владленович! — Вова расплылся в улыбке, обнажив розовые десны и редкие кривые зубы. — Мы же с вами интеллигентные люди, что ж вы так, право... Где у вас можно отыскать листочек бумажки?

— Вот, с краю стола, бумага, авторучку я сейчас дам.

— Это лишнее, авторучка у меня своя. Идите уже, Рашид Владленович...

Вова испытал неописуемое наслаждение, когда высокий и статный Рашид Владленович уступил ему свое начальственное кресло и, пряча глаза, сгорбившись, покинул кабинет, словно простой проситель-посетитель. Больше всего на свете Вова любил власть, обожал подчинять себе людей, втаптывать их в грязь, уничтожать...

Воистину тысячу раз прав крепкий задним умом русский народ, породивший в своих недрах среди сотни других поговорку: «На всякого мудреца довольно простоты». И множество ее вариаций, более грубых, про хитрую задницу, например, и болт с резьбой.

Красавчик Поваров считал себя самым хитрым комбинатором в фирме Евграфова. Знал бы Костя, что его афера идеальным образом вписывалась в аферу, задуманную секретарем Вовой еще до того, как Поваров появился в фирме.

Жизненный путь Вовы был труден и тернист. Плюгавый мужичонка, он вечно терпел презрение, унижения и оскорбления. Это было еще в детстве, и уже тогда, не умея отомстить обидчикам, он возмечтал о власти. Будучи подростком, он, как и Акела, понял нехитрую истину: власть — это деньги. Но, в отличие от Акелы, Вовик не кинулся очертя голову в омут теневой экономики. Вова пошел учиться. Учился он всегда и везде отлично. Школу окончил с золотой медалью, юрфак МГУ — с красным дипломом, параллельно осилил экономический факультет, выучил английский, испанский и немецкий... Тут бы ему и пойти во власть, но дальновидный Вова предпочел стать секретарем, правой рукой человека, который уже властвует, Вова не распоряжайся деньгами — символом и сутью власти, но он был рядом с закромами и буквально пропитался ароматом денег. Этот аромат ощущали все, кто крутился с ним рядом, — проститутки, работники автосервиса, врачи-стоматологи, соседи по дому... Вовик перемещался от одного крутого начальника к другому, еще круче. Наконец он добрался до Евграфова. И все на первый взгляд у Вовы сложилось, только вот... слишком много людей толклось вокруг Вадима Борисыча. Но и это еще можно было пережить. Пугало другое — Вовика невзлюбила хозяйка. Госпожа Евграфова. Ну что ты тут поделаешь? Не нравился ей плюгавчик и дохляк Вова. Подобно Косте, Вова решил устранить мадам. Уничтожить. Раздавить. Технически это не составляло особых проблем, к тому времени у Вовы имелись соответственные связи и соответствующие возможности. А дабы безутешный супруг нашел утешение после спланированной Во-виком акции, секретарь подготовил достойную замену мадам Евграфовой и обошелся без всякого клонирования.

Девушку, похожую на хозяйку, Вова отыскал сравнительно легко. Молодая проститутка из Гомеля после серии элементарных хирургических операций выглядела точь-в-точь, как обожаемая Евграфовым супруга лет двадцать назад. С некоторых пор сея Галатея постоянно проживала на даче у Вовика. Дожидаясь своего часа, она с каждым днем все ближе и ближе приближалась к оригиналу. Сутки напролет белорусская путана проводила в обществе видеомагнитофона и телевизора, старательно училась так же, как Евграфова, ходить, говорить, улыбаться — благо видеокассет, запечатлевших неверную графскую жену, имелось в избытке. К особой точности подражания девушка не стремилась, достаточно было отдаленного сходства, но непременно должна была присутствовать принадлежность к одной породе. Аксиома — тот, кто обожает болонок, никогда не заведет кавказскую овчарку. И наоборот.