Сергей Майоров - Последний долг

— Я имею в виду, какой должен быть конечный результат.

— Проверить информацию. Если подтвердится — будем решать по ситуации, а нет — значит, забудем. Скучать тебе здесь не придется, это я сразу обещаю.

Я помолчал. «Джин-тоник» кончился, и я бросил пустую банку в корзину под столом.

— Мне нужны все материалы на Бабко. Все, какие есть. Если на меня уже заведено досье, то на него оно должно быть в пять раз толще.

— Получишь. — Марголин кивнул в сторону сейфа. — Ничего ценного там нет. Я смотрел.

— Второе — откуда эта информация?

— Из двух источников. Независимых и надежных. Правда, случайных. Больше они ничего сообщить не смогут. К сожалению…

— Убили их, что ли?

— Изнасиловали, — тут же отозвался Марголин, не обращая внимания на мой тон. — Что еще?

— Подумать надо.

Марголин вынул из сейфа еще один скоросшиватель, намного толще первого.

— Читай. Десяти минут тебе хватит. Я подойду.

Он опять исчез за дверью, и опять мой взгляд ухватил включенную на мониторе игру. Я подумал, что никакого оператора там нет, а мой новый патрон бегает туда отдохнуть от моего общества и сразиться с космическими монстрами. Так, мимоходом. Ввиду отсутствия в данный момент монстров земных.

В досье действительно не оказалось ничего ценного.

Цветная фотография, на которой изображен тот самый крепыш с раздавленными ушами. Засняли его явно не в лучший момент жизни — судя по выражению лица… Заявление о приеме на работу. Стандартная анкета, в графе «семейное положение» стоит «женат». Значит, опять-таки не перепутал я, именно у него семейные проблемы. Медицинские справки. Заключение психолога… Какой-то затертый, покрытый желтыми пятнами тетрадный листок с пляшущими рукописными строчками. Ага, объяснительная: «Директору ЧОП „Оцепление" г-ну Лившицу от охранника Бабко Василия Вал. ». Правильно, сила есть — ума не надо. И что же там этот Василий Вал. натворил? Напился на работе. «Я, Бабко В. В., выпил 50 граммов водки с приятелем». Прямо как объяснение правонарушителя в административных протоколах. Кратко и емко. И факт налицо. Интересно, а какие к товарищу Бабко были приняты меры? Товарищеский суд?

Или понизили в должности? Был охранник, а стал помощник охранника…

Остальные листы в досье были чистыми. Ждали новых подвигов героя. А где же результаты бесед с соседями? Получается, либо Бабко живет в поле, либо я один удостоился такой чести.

Когда вернулся Марголин, я сидел и курил, вспоминая свою практику по охране Гостинки, пытаясь уцепиться хоть за что-то. Марголин улыбался сурово и слегка устало, как человек, в неравной схватке победивший космических осьминогов и защитивший Землю от покорения. Пройдясь по комнате, он приподнял жалюзи и долго смотрел на улицу — может быть, беспокоясь о своей машине, — а потом сел в кресло.

— Ну-с, какие идеи, молодой человек? Я пожал плечами.

— Не знаю, какими возможностями мы располагаем. И каков обычный порядок действий.

— Понятно. Устава и инструкций общих у нас нет. Каждый действует в меру сил и здравого смысла. Естественно, в рамках закона. То есть вывозить Бабко в лес и гладить его утюгом мы не будем.

— Потому что там розетки нет, — буркнул я, но Марголин не обратил на мою реплику ни малейшего внимания.

— А потому действовать мы станем следующим образом. Один из охранников Гостинки заболел, и надолго. С завтрашнего дня ты займешь его место и будешь направо и налево трепать, что ты — резервник, ожидающий постоянного места, и работа эта для тебя временная. Таков обычный порядок, и особого внимания на тебя никто не обратит. Постарайся сблизиться с Бабко, но естественным, так сказать, образом. Предлагать ему килограмм анаши прямо завтра не стоит. И не надо хлопать его по плечу и кричать: «Вася, не тебя ли я вчера видел в своем подъезде с косяком?» Если за пару дней сдвигов не будет, не страшно. Организуем сами. Ясно?

— Вполне.

— Это хорошо. Бабко тяжело идет на контакт, а потому постарайся не переборщить.

— У него действительно проблемы с женой?

— Уже нет. Она от него ушла. Насовсем.

— А с квартирой?

— Хочешь предложить ему погостить? У него своя однокомнатная.

Мы обсудили еще некоторые чисто технические детали, и Марголин проводил меня до дверей. Мы обменялись рукопожатием, и я ушел.

Не знаю, что меня к этому толкнуло, но вместо трамвайной остановки я с четверть часа крутился по дворам, сожрал гамбургер и зашел в подъезд дома, расположенного напротив «точки», которую я недавно покинул.

Присел у лестничного окна и стал ждать. Батарея отопления, к которой я прижался спиной, была раскалена, как жаровня… Я свыкался с мыслью, что какое-то время мне придется побыть «крысой» среди своих…

Примерно через час дверь «точки» распахнулась и появился Марголин. Он надел длинное светло-бежевое пальто и очки в тонкой оправе со слегка затемненными стеклами, так что в первый момент я его не узнал. Он спокойно спустился по ступеням, помог молодой симпатичной маме затащить коляску, опять сбежал вниз, сел в свой БМВ и укатил.

Я выждал несколько минут, а потом пошел вниз.

Теперь я знал, что у моего нового шефа есть светлое пальто.

Вот только зачем мне это было нужно?

На следующее утро я явился к месту службы.

Охранники на этом объекте работали по одиннадцать часов, с восьми утра до девятнадцати, по графику «неделя через неделю». Платили здесь не слишком, и большинство поправляло свои финансовые дела примитивной мелкой спекуляцией.

В смену выходило около сорока человек, контролировали три главных входа на территорию, один сидел на телефоне в комнатушке административного корпуса, а две или три пары, снабженные радиостанциями и короткими дубинками, шлялись где попало, представляя собой нечто вроде мобильного резерва, призванного наводить порядок в торговых рядах. Попасть в этот патруль было совсем не просто, надо было поддерживать какие-то особые отношения с Витей Гороховым, который руководил сменой.

Охранников можно было разделить на две категории. Первые представляли собой тридцатисорокалетних мужиков, в основном бывших армейских офицеров, и пенсионеров МВД. У всех были семьи, у большинства — дети. Разговаривали они в основном о футболе, рыбалке и дачах, а в свободное время рьяно и сплоченно занимались перепродажей местного барахла. Во вторую группу входили молодые люди двадцати—двадцати пяти лет: короткие стрижки, силовые виды спорта, разговоры о кабаках, профессиональном боксе и машинах.

Бабко предпочитал держаться от всех в стороне. В этом я убедился в первый же день, когда простоял с ним бок о бок почти полтора часа, и все это время он с отрешенным видом жевал резинку и смотрел куда-то вдаль, хотя вся даль заканчивалась метров через тридцать облезлой кирпичной стеной и нагромождением мусорных бачков.