Юлия Латынина - Бандит

— Вот, бьют тебя, Рыжий, кому не лень, даже продавцы мороженого, и твоей же рубашкой ноги вяжут… Авторитет ты мой поганишь, Рыжий. Скажут: что у Шерхана за петух в бригадирах?

Рыжий помертвело хрюкнул.

— А ты, парень, хам, — оборотился Шерхан к Валерию, — до чего ж хам! По чужим хатам шастаешь… Что делать-то с тобой? Домой, что ли, отпустим, к мамочке?

— Сдохла у него мамка, антифризу откушала, — сказал Рыжий.

— А вот я и говорю — к мамочке, — кивнул Шерхан.

— И антифриз в гараже найдется… А?

Валерий притворно зевнул: — Твоя воля, хозяин. Чего я в чужом доме советы давать буду?

— Вот, — сказал Шерхан, поднимая глаза на Рыжего, — человек правильно понимает. Не лезет поперек души с советами. А может, его в бригаду взять? Мне нужны люди.

И оборотился к Валерию: — Как, пойдешь в бригаду, мороженщик?

Валерий молчал.

— А с другой стороны, как тебя взять? Ребята тобой недовольны. Вон, Рыжий на тебя так сердит, что без глушака вздумал в тебя палить, хорошо, руки затекли — промахнулся… Насилу мои ребята у него пушку-то отобрали…

Теперь Валерий понял, почему он оказался у Шерхана. Люди, которые пришли к Рыжему, были не его собственные, а от начальства, и как Рыжий ни хотел убить человека, которому предлагал союз против Шерхана, — без барского приказа ему это не позволили, сгребли обоих и повезли на дачку…

— Я тебя возьму, — продолжал Шерхан, — а это трения создаст внутри коллектива… ненужные трения…

Валерий вдруг поглядел на себя и засмеялся.

— Ты чего, мороженщик, хохочешь?

— Да я, знаешь ли, сегодня первый раз в жизни галстук надел. И костюм. На встречу с кредитором.

Шерхан оглядел своего гостя. Серый костюм Валерия заметно пострадал от путешествия в багажнике. Галстук, вызвавший три часа назад неудовольствие Шакурова, был оборван и перетянут узлом, и во время драки в квартире чей-то нос успел заляпать левый рукав Валерия красным соком.

Шерхан захохотал. Вся компания последовала его примеру.

— И-и, — по-щенячьи повизгивал Шерхан, — он костюм надел!

— Потом вдруг перестал и спросил: — Ты чего к Рыжему полез, мороженщик?

— Я его предупреждал: наедет на меня — выплатит с процентами. А он наехал. На тачку мою. Автофургоном.

Асбестовые глаза Шерхана, пропутешествовав через всю комнату, остановились на Рыжем. Тот побледнел.

— Бля буду, не наезжал! — заорал он.

— Врет собака!

— Я сам наехал, да? — заорал Валерий.

— Молчать! — рявкнул Шерхан.

Рот Рыжего открылся так широко, что в него можно было впихнуть донышко бутылки.

— Ага, — согласился Валерий, — и он мне то же самое сказал. Он мне сказал, что это ты, Шерхан, приказал покалечить тачку. Глаза Шерхана нехорошо вспыхнули. Он слегка повернул голову к Рыжему и негромко произнес: — Я, когда хочу вправить мозги человеку, калечу не тачку. Я его самого калечу, понял?

И вновь обернулся к Валерию:

— А еще он что тебе сказал?

— Он мне много чего сказал, — отозвался Валерий, — он мне про контракт Михайского рассказал…

— Распелся! Соловей народный!

— Он меня бил! — заверещал Рыжий.

— Молчи, падла! А в ментовке тебе х… сосать будут, да?

— А еще он мне тебя, Шерхан, предложил завалить, — невинным голосом добавил Валерий.

— Врет, гад! — заорал Рыжий.

Шерхан чуть наклонил голову:

— Если ты, Рыжий, еще раз позволишь себе встрять в чужой разговор, я тебе язык из жопы выдерну, понял? Я тебя из Валентина Валентиной сделаю!

Помолчал и добавил:

— Значит, меня завалить?

Но Рыжий не унимался:

— Ах ты… — заорал он, вскакивая, — да как у тебя мозги повернулись врать-то так!

Шерхан цыкнул, и тут же двое быков подхватили Рыжего и хлопнули об стул с такой силой, что ножки стула брызнули во все стороны, и Рыжий очутился на полу.

Боевики захохотали.

— Ну так кто же из них врет? — осведомился Шерхан, обращаясь к своей свите.

— Он врет! — орал Рыжий, вскочив на ноги.

— Да ведь я с тобой, Шерхан, три года, что он несет — куда мне без тебя?

— А баксы у тебя зачем в тайнике? — осведомился Валерий. — Двадцать тысяч баксов и ксивы на какого-то Середничего.

На лице Рыжего мгновенно мелькнула торжествующая улыбка, и Валерий, холодея, понял, что ошибся: Шерхан знал и про ксивы, и про деньги. Рыжий был слишком труслив, чтобы спрятать от своего шефа двадцать кусков.

— Да это ж деньги Кур…

Шерхан поднял руку, и Рыжий мгновенно заткнулся.

— Да помню я, не чирикай над ухом, — сказал Шерхан лениво, как бы считая вопрос о том, кто кому врал, закрытым.

— Что с ним делать будем, а, Борик? — обратился главарь к одному из присутствующих.

— На куски резать.

— Трахнуть его сперва!

— В мешок и в воду!

— А ты. Рыжий?

— А я бы его на склад отвез, — сказал Рыжий, — а потом Шакурову фотку отправил. Так, мол, и так, твой приятель у нас, давай делать «ченч»: ты нам десять кусков, мы тебе приятеля.

— Живого? Ты что, спятил? — Зачем живого? Он нам кусками, и мы — кусками. Жопку отдельно, ручки отдельно…

Боевики захохотали. Шерхан обвел глазами присутствующих.

— Хитер ты, Рыжий… Слышите, крокодилы? Слышите, из чего человек баксы гонит…

И вдруг — на Рыжего, в упор:

— Или тебе, Рыжий, не баксы нужны? Или ты этого лоха живым подержать хочешь? И на меня науськать?

Рыжий посерел.

— Ладно, парень, — сказал Шерхан, пристально глядя в глаза Валерию.

— Скажу честно — я бы тебя отпустил. Но за гадскую басню о Рыжем твои яйца в мясорубку бы надо отправить. Уши вон, как Рыжему, на разный фасон сделать. Тебя опетушить мало.

И, помолчав:

— В гараж его, чтобы воздуха не портил. А тебе, Рыжий, спасибо за придумку — только возни много. Я это говно хочу закопать сегодня, а не завтра.

Нестеренко давно уже уволокли в гараж, а Шерхан остался один на веранде, прогнав всю свою свиту и время от времени прикладываясь к ребристой, с заграничными наклейками бутылке.

По правде говоря, Шерхану было жалко парня. Не в том смысле, в каком бывает жалко человека, или собаку, которую переехала машина, или даже бабочку на булавке. А в том смысле, когда, например, купил человек «Вольво», да и побил его о столб: жалко и денег, и искореженного металла, который в иных условиях верно бы работал.

Шерхан ни на секунду не сомневался, что парень сказал правду: Рыжий предлагал парню завалить Шерхана. Рыжий, он такой: языком человека оплетет, как плесень завалявшуюся горбушку, он бы этого парня доуговаривал… Но вот в чем Шерхан сомневался, так это в том, что Рыжий парню не врал. Рыжему что надо было? Чтобы парень его отпустил. А после этого Рыжий парня бы замочил или сдал Шерхану, фраеру-то можно лапшу на уши вешать, а сам-то Рыжий, дрянь разноухая, знает, что без Шерхана ему — как ананасу без корней.