Николай Иванов - Черные береты

— Добыл? Ответы эти?

— Почти. Осталось узнать, что означает на таможне код 300 190 100.

— И что будет дальше? Вернее, и что было бы дальше, если бы узнал?

— Пока не знаю. Все зависело от того, что кроется за этими цифрами. А потом бы принимал решение — оставаться или уйти.

— Не успел, — Кот вытащил из-под стола левую руку. Значит, оружие в правой. — Теперь мы будем принимать решение за тебя.

— Я в вашей воле, — подтвердил свое незавидное положение и Тарасевич. Теперь надо изо всех сил строить из себя виноватого и несчастного — это притупляет бдительность врага.

И Кот озадаченно посмотрел на него: видать, прибавил Андрей ему непредвиденных забот. Только вот чего они выжидали, раз обо всем знали? Отчего сразу не прихлопнули?

— С кем делился, советовался своей любознательностью? — задал еще один вопрос начальник.

— Если вы настолько тонко отслеживали меня, то должны знать, что ни с кем. Это было нужно только для меня. Если мне не доверяли, но заставляли участвовать в каких-то делах, я обязан был расставить все акценты сам.

— Тебя смутил гладиаторский бой? — Кот перешел на «ты», и это не осталось незамеченным для Андрея. Значит, не все потеряно?

— Меньше всего. Самым непонятным оказалась санитарная машина, следующая «в Европу».

— Спасибо за совет. Учтем.

Андрей вновь развел руками: чем могу. И на этот раз Кот никак не отреагировал на его жест. Может, все же попробовать взять его? Но кто за дверью? Или все-таки дождаться, посмотреть, какое решение примет майор? Вроде он в чем-то сомневается, колеблется, пытается разобраться…

— Жалеешь о свершившемся?

— В какой-то степени, да,

— Если прокрутить пластинку назад — пошел бы на то, на что пошел?

— Наверное, да.

— Что бы ты предпринял, будь на моем месте?

— Это сложно, — искренне признался Тарасевич. — Наверное, перестал бы доверять — это во‑первых. Во-вторых, попытался бы определить для себя, насколько необходим мне этот человек.

— А если необходим? Или, скажем так, желателен?

— Привязал бы его к себе чем-нибудь покрепче.

— Чем, например?

— Лучше всего общим делом.

Наверное, блиц-опрос удовлетворил в чем-то майора, и он даже несколько раз покрутился в кресле, раздумывая над ответами.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Из офиса пока никуда не выходить. По телефонам не звонить. Любая попытка уйти… — Начальник выложил на стол пистолет, и Андрей согласно кивнул. — Сами мы трогать тебя не станем, а вот латвийская полиция, думаю, скажет спасибо за такой подарок. Да и Нину пожалей.

— А при чем здесь Нина? — впервые не сдержался Тарасевич, и то больше от удивления. — Она‑то при чем?

— Совершенно ни при чем. Но вот поэтому, прежде чем что-то предпринять, думай. Иди.

Иди… Куда? Куда можно выйти из угла? Но зачем они Нину-то впутывают в его судьбу? Уверены, что из-за нее он ничего не станет предпринимать? А если все-таки станет? Что ему Нина? Неожиданное сиреневое пятно, единичное напоминание о Зите. Не более. Так что она — ваша, господа коммерсанты и телохранители. Она существовала до его прихода, останется и после. К сожалению, ему платить ей нечем…

— Что-то случилось?

Андрей не заметил, что прошел мимо двери, у которой стояла в ожидании танцовщица.

— Нет, ничего, — постарался быстро сбросить озабоченность Андрей. — Как наш чай?

— Тебя ждали. Но что случилось?

— Абсолютно ничего.

Однако в немых перекрестных взглядах-вопросах он читал ее озабоченность и все возрастающую тревогу. Как ни странно, оказалось неожиданно приятно осознавать, что о тебе кто-то волнуется, замечает твое состояние. Если бы по другому какому поводу…

«Что-то неприятное?» — продолжала мысленно допытываться Нина.

«Говорю тебе — нет».

«Я не верю».

«Все уладится».

— Нина, зайдите ко мне, — послышалась новая команда Кота.

Да, общая трансляция — не для оперативности, это — чисто психологическое оружие. Чтобы держать всех в напряжении, в ожидании команды.

Девушка в последний раз бросила умоляющий, полный растерянности взгляд на Тарасевича: что происходит? Что меня ждет? Так кролики идут, ползут в пасть к удаву — загипнотизированные, понимающие неизбежность худшего, но не имеющие сил сопротивляться.

Нинины подружки, защебетав, сгрудились у зеркала — ничего не заметив и не поняв. Нет, не зря Кот берет в заложники именно Нину: что-то уже пролегло между нею и Андреем, завязалось в узелок. Может, даже неосознанно, вопреки их воле и желаниям, но так отыскиваются те самые половинки, которые вдруг оказываются одним целым. Зита здесь опять не в счет, Нина и Андрей одно целое или наиболее близкое друг другу именно здесь, в «Стрельце». Завтра, случись иное окружение и иная работа, все изменится, но пока…

«Что у тебя?» — теперь уже Андрей спросил взглядом у танцовщицы, лишь она возвратилась назад.

«Все нормально», — отрешенно ответила та.

«Не верю. Что?» — умолял Андрей.

«Плохо», — пожаловалась Нина, обреченно глядя на него.

В комнату вошел Серега, потом еще двое «стрельцов» — вроде просто так, побазарить и попить чайку. Но по тому, с каким страхом отнеслась к их появлению Нина, Андрею стало ясно: пришла охрана. Точнее, охранники. Что же Кот сказал Нине?

Андрей попытался поймать взгляд Сергея — тщетно. Крутится, улыбается, острит, ухаживает за девчатами, в его сторону не то что не смотрит, а даже не поворачивает головы. Вырубить бы их здесь всех троих, забрать Нину — и ищи ветра в поле. Но захочет ли этого Нина? Стоит ли ее впутывать в непонятную авантюру? Зита, по существу, погибла из-за него. Да что там «по существу» — он, и только он виновен в ее гибели. Теперь к какой-то опасной черте подводят Нину. Неужели это он несет на себе печать несчастий для тех, кто оказывается рядом?

Но Кот-то, Кот! Хитер и предусмотрителен более, чем можно даже было предположить.

Легок на помине, майор сам заглянул в комнату, цепко оценил настрой в ней и кивнул Тарасевичу — пойдем.

У себя в кабинете, став у окна, скрестил руки на груди.

— Ответь мне на один вопрос: чем лучше наших гладиаторов те же музыканты, собирающиеся узким кругом послушать божественную музыку, а перед этим переспавшие с женами своих друзей?

— Они не убивают, — ответил Андрей первое, что лежало на поверхности.

— А тебя жизнь еще не научила, что подлость порой страшнее смерти?

— И, тем не менее, — согласившись с начальником, все же остался при своем мнении Тарасевич.

— У гладиаторов тот же любительский кружок профессионалов: они умеют и хотят драться. Кто за деньги, а кто… Помнишь черноволосого милиционера?

— Победитель?

— Нет, он не победитель. Он просто ищет своей смерти. Упорно ищет.

— Не понимаю.