Дейл Браун - Ночь ястреба

— Почему он говорит по-русски?.. Макланан, вы уверены, что это тот самый человек? — рявкнул Тримбл.

— Абсолютно уверен, — ответил Макланан. — Он подвергался психологической обработке, его убеждали, что он русский ученый.

Похоже, слова Макланана совершенно не убедили Тримбла.

— Ладно. Допросим его позже. Обыщите его на предмет наличия оружия или микропередатчиков.

— Обыскать его? — удивился Макланан. — Да на нем ничего нет, кроме рваных брюк.

— А мне плевать, будь он хоть совершенно голый. Я буду считать его неустановленным иностранцем, пока разведчики не убедят меня в обратном. Обыщите его, наденьте наручники и выставьте охрану. И я больше не потерплю от вас никаких возражений, Макланан. — Тримбл отвернулся и посмотрел на лейтенанта Маркса. — Каково состояние лейтенанта?

— Похоже, серьезная травма головы, сержант, — ответил санитар. — Требуется немедленная эвакуация. С сержантом Макколлом все будет в порядке. У майора Кука сломана левая нога и тоже травма головы. — Он кивнул в сторону тела второго пилота, лицо которого было накрыто чьей-то курткой. — Капитан Брандт мертв.

Макланан бросил взгляд в коридор и увидел еще четыре трупа с закрытыми лицами и троих раненых. Из сорока восьми пехотинцев, участвовавших в этой операции, включая экипажи «Молотов», восемь были убиты и еще восемь серьезно ранены. Еще у десятка пехотинцев были перевязаны головы, руки, ноги, плечи.

— Нас здорово потрепали, и все это ради одного летуна, который говорит по-русски, — сердито бросил Тримбл, помотав головой. Посмотрев на Макланана и Ормака, он добавил: — Ладно, по крайней мере, вы хоть уцелели и не бросили раненых. — Похоже, это была единственная благодарность, которую они заслужили. — Значит, так, детки, у нас имеется тридцать два морских пехотинца, чтобы защищать это здание, пока за нами не прилетят. Четыре группы и зенитчики со «Стингерами» будут находиться на крыше, две — на лестнице. Дверь в подвал закрыть и установить «растяжки». Четверо займутся проверкой каждого этажа, остальным находиться на первом этаже. Выставить охрану в каждом конце коридора и перед главным входом в здание.

— Вы трое, — обратился Тримбл к Бриггсу, Ормаку и Макланану, — обыщите на верхних этажах каждый стол и каждый шкаф. У каждого из вас будет мешок для сбора документов. Как только заполните его, докладывайте мне. За мешки отвечаете головой, они важнее, чем вы сами. И если в вертолете не хватит места, вы останетесь, а мешки улетят. Если уж мы пожертвовали жизнями морских пехотинцев, чтобы доставить вас сюда, то потрудитесь хоть чуть-чуть оправдать эти жертвы.

Бриггс уже собрался врезать Тримблу по морде за такие слова — разговаривать подобным тоном с офицерами, пусть даже и из другого рода войск, было просто недопустимо, — но все же сумел взять себя в руки.

С трудом сдерживаясь, Ормак спросил:

— Сколько у нас есть времени до возвращения «Молота»?

— Второй «Молот» приземлился на территории посольства, чтобы заправиться и кое-что подремонтировать, — ответил Тримбл. — По графику он должен быть над крышей через пятнадцать минут. Поскольку мы лишились одного «Молота», ему придется совершить два рейса. Первым отправим раненых, убитых и штурмовую группу, а вторым — группу прикрытия. Значит, у вас всего около тридцати минут.

— Тридцать минут!

— Черт побери, а вы как думали, сэр? Может, надеетесь, что МСБ и СНГ позволят нам копаться в их секретах недельку или две? Да нам повезет, если у вас будет десять минут. Мои морские пехотинцы не привыкли торчать на месте, когда дело сделано, особенно когда противник знает о нас. Обычно мы наносим удар и сматываемся, а теперь вот вынуждены ждать вас троих. Действуйте, сэр. Вы будете собирать важные документы, касающиеся советского бомбардировщика-"невидимки", пока я не прикажу вам закончить и подняться на крышу для эвакуации. Вам все ясно, сэр?

— А как же ангары? — поинтересовался Макланан. — Сам бомбардировщик может представлять...

— Если хотите отправиться туда прямо сейчас, сэр, то пожалуйста, — оборвал его Тримбл, маскируя свою грубость непременным добавлением слова «сэр». — Возможно, там вашу задницу разнесут на куски, но идите, если уж не можете без приключений.

— Но сам самолет нас очень интересует, — поддержал Макланана Ормак. — Если удастся сфотографировать советский бомбардировщик-"невидимку", это будут лучшие разведывательные данные...

— А кроме того, — вмешался Макланан, — хранящиеся здесь документы могут оказаться устаревшими или бесполезными для нас. Нужная нам документация находится в кабинетах ангаров...

— Черт побери, сэр, меня не интересует, что вы считаете наиболее важным объектом, — рявкнул Тримбл. — Мне наплевать на ваше мнение. Неужели вы, офицеры, не можете уяснить это для себя? Мне приказали найти Краснохвостого Ястреба и дать вам время покопаться в бумагах, касающихся этого экспериментального самолета. И ни слова не было сказано о фотографиях или осмотре самолета. И кроме того, мне не сказали, сколько отвести вам времени на просмотр бумаг, в этом вопросе право принимать решение оставили капитану Снайдеру и мне. А теперь — вперед. Когда я прикажу вам подняться на крышу для эвакуации, ваши мешки должны быть полными, как мешок Санта-Клауса.

Штаб-квартира Западной группировки войск СНГ,

Калининград, Россия,

13 апреля, 04.50 по калининградскому времени.

Генерал Антон Осипович Вощанка, сидевший внутри своего штабного «Зила», держался за кожаную ручку над стеклом, а машина, резко поворачивая, мчалась по улицам Калининграда. Было около половины пятого утра, но улицы выглядели более людными, чем обычно. Прохожие останавливались и показывали на огромную темно-синюю машину, словно узнавали ехавшего в ней. «Неужели горожане знают?» — подумал Вощанка. Новости, а особенно плохие, распространяются очень быстро. Огромную бронированную машину, весившую на несколько тонн больше обычного автомобиля, слегка заносило на скользких улицах. Вощанка затянул потуже ремень безопасности и постарался сосредоточиться на докладе своего начальника штаба.

— ...Они провели серию быстрых налетов, но литовцы знали, на что нападать. Вывели из строя силовые трансформаторы, радары, центры связи... И не просто антенны и линии передач, и реле и центры управления. Взорвали несколько стратегически важных железнодорожных и шоссейных мостов. Наши люди почти не пострадали, но разрушения обширные. Базы полностью остались без телефонной и радиосвязи, и все это в течение часа с момента первого нападения.

— Общий сигнал тревоги передан? — поинтересовался Вощанка.

— Да, товарищ генерал, но мы имеем подтверждение о получении сигнала тревоги только от тридцати из крупнейших баз и объектов. От других подтверждения нет. Из тех, кто подтвердил получение сигнала тревоги, все, кроме троих, докладывают, что их атакуют или уже атаковали, нанеся ущерб.