Дейл Браун - Ночь ястреба

— Белорусские солдаты и солдаты МСБ забрали меня на территорию «Физикоуса». Никаких допросов, только полнейшая изоляция. Они ждали удобного момента, чтобы покончить со мной, и если бы вы не предупредили о моем аресте Силы Самообороны и парламент, то я, пожалуй, не выбрался бы из темницы «Физикоуса».

— Негодяи! Я очень сожалею о своих словах и мыслях. Я была так напугана ужасами, которые может творить в стране сильная рука военных, что забыла о ваших благородных деяниях. Теперь я знаю, что могу полностью доверять вам. Мне очень жаль майора Колгинова... Боже мой, наверное, я никогда не забуду эту минуту.

Анна замолчала, не в силах продолжать — в памяти всплыла картина гибели Колгинова у нее на глазах.

— Спасибо, — тихо произнес Пальсикас. — Алексей был отличным солдатом и хорошим другом. Он навсегда останется в нашей памяти. — Генерал взял Анну за руку, и этот простой жест вызвал у нее улыбку. Добрые отношения между ними наконец-то были восстановлены. Но опасности продолжали окружать их. — Нам понадобится ваше доверие, доверие всего народа и правительства. Надо подготовить страну к обороне, если Белоруссия будет настаивать на том, что демонстрация возле Денерокина — это начало волны терроризма против СНГ. Что вы слышали в последнее время, Анна?

— Белорусская армия проводит в городе обыски. Они называют это расследованием, предпринятым СНГ.

— Это для них прекрасная возможность отыскать оружие, которое мы, возможно, применим против них в случае крупномасштабного вторжения в Литву. К сожалению, у моих людей нет улик против тех, кто спровоцировал бойню у Денерокина и первым применил газовые гранаты. Но МСБ заявило, что в нескольких домах в Вильнюсе обнаружены склады гранат с ОВ кожно-нарывного действия.

— Наверняка их подсунули сами белорусы или МСБ.

— Это, правда, всего лишь косвенная улика, но она указывает на вашу организацию как на зачинщика беспорядков. В конечном итоге расследование зайдет в тупик. И ничего не будет предпринято, чтобы отомстить за наших мертвых. А в это время белорусские войска расползаются по всей Литве — дело идет к войне. Пришло время действовать.

Анна удивленно посмотрела на Пальсикаса, глаза ее были широко раскрыты и полны страха.

— Что вы имеете в виду?

Часовню начали заполнять родственники погибших. Пальсикас перекрестился, поднялся с колен и забрал со скамьи каску, рацию и автомат.

— Идемте со мной, Анна, — пригласил он. Обойдя родственников и выразив соболезнования, генерал вышел из часовни и направился в свой кабинет.

Анна торопливо следовала за ним.

Кабинет Пальсикаса претерпел значительные изменения с того времени, когда Анна была здесь. Приемную заполонили телефоны, рации и компьютеры, в углу стоял аварийный электрогенератор — проходя по замку, Анна уже видела несколько таких. Повсюду были прикреплены маломощные заряды, чтобы персонал легко мог уничтожить все компьютеры и секретные документы в случае штурма замка. Везде были развешаны карты Литвы, Латвии, Восточной Польши, Калининградской области, Балтийского моря и северной Белоруссии.

Десятки длинных карт покрывали несколько столов в кабинете Пальсикаса. Сотрудники штаба, все в камуфяжных комбинезонах и в наушниках, принимали информацию и вводили ее в компьютеры для последующей обработки. Офицер, которого Анна не знала, увидев, что она вошла в кабинет, закрыл одну из карт на стене черной занавеской.

— Анна, это мой новый заместитель, полковник Виталис Зукаускас. Полковник, это госпожа Анна Куликаускас.

Зукаускас вежливо кивнул, Анна сделала то же самое.

— Что нового, Виталис? — поинтересовался генерал.

— Несколько сообщений, — ответил Зукаускас, протягивая Пальсикасу листки. Полковник еще раз взглянул на Анну и предложил: — Думаю, лучше попросить госпожу Куликаускас подождать в приемной.

— Нет, — возразил Пальсикас. — Я пригласил ее сюда для того, чтобы ознакомить с нашими планами.

— Считаете, это разумно, генерал? — Глаза Зукаускаса округлились от удивления. — Позвольте мне сказать откровенно: антивоенные настроения госпожи Куликаускас широко известны.

— А это — еще одна причина, по которой ей следует ознакомиться с нашими планами, — пояснил Пальсикас. — Нам нужна ее поддержка. И если мы ее не получим, то, возможно, будем вынуждены пересмотреть наши планы. Прошу вас, Анна, садитесь. Полковник, если не возражаете, доложите нам о текущем состоянии операции «Цитадель».

Выражение на лице полковника осталось скептическим, но он подошел к большой доске, висевшей на стене позади стола Пальсикаса, и раздвинул черные занавески. Открылась карта Литвы. Медленно, обстоятельно Зукаускас начал объяснять суть операции «Цитадель».

Прошло пять минут. Доклад был закончен. Анна пребывала в шоке.

— А вы имеете полномочия на проведение подобной операции? — вымолвила она.

— Думаю, имею, — заявил Пальсикас. — Я был призван на службу для защиты этой страны, и именно это я и пытаюсь делать.

— А что, если парламент не одобрит вашу операцию или иностранную помощь, о необходимости которой только что говорил полковник?

— Если мы не получим иностранной помощи, то все равно продолжим выполнение операции. Но если мы не получим молчаливого одобрения парламента, то операция будет свернута. Я не собираюсь устраивать военный переворот или действовать без санкции народа и правительства. Если они прикажут мне остановиться, я остановлюсь.

— А какие у нас имеются гарантии того, что вы действительно остановитесь? — спросила Анна.

При этом замечании Пальсикас вскинул брови.

— Должно быть, вам очень трудно научиться доверять мне, Анна. Что такого вам сделали военные, почему вы так ненавидите нас?

— Я задала вполне законный вопрос, генерал, и если вы приняли его на свой счет, то это ваша проблема. Но я уверена, что президент и премьер-министр спросили бы о том же. Так что вы ответите?

Довольно долго Пальсикас молчал. Это действительно был законный вопрос. Иногда армии не следует доверять. Целые государства приходили в упадок от действий коррумпированных военных, а Литовская республика сейчас была как никогда уязвима в этом плане.

— Подождите здесь, — попросил Пальсикас и быстрым шагом вышел из кабинета.

Через пять минут он вернулся в сопровождении солдата. Глядя на Анну, Пальсикас приказал:

— Сержант Манатис, передайте это госпоже Куликаускас.

Молодой сержант шагнул вперед. В руках он держал обернутый красным боевым знаменем меч Великих Князей Литовских.

Полковник Зукаускас остолбенел.

— Генерал, черт побери, что вы делаете?

— Это мои гарантии — как хранителя регалий, как рыцаря и защитника Литвы. Анна, я отдаю вам меч Великих Князей Литовских и боевое знамя, которым был накрыт гроб майора Алексея Колгинова. — Сунув руку в карман рубашки, Пальсикас вытащил оттуда потемневший металлический браслет. — Я только что снял это с руки Алексея, это его браслет с личным номером. — Бледное лицо молодого сержанта, стоявшего рядом с Пальсикасом, убедило Анну, что генерал говорит правду. Генерал защелкнул браслет на рукоятке меча. — Теперь у вас есть все, чем я дорожу в этом мире, Анна: меч Великих Князей Литовских, он является символом государства, которое я люблю; боевое знамя — символ пролитой крови и традиций, которым я следую; и браслет с руки моего самого близкого и самого любимого друга. Получить эти вещи вы можете только в двух случаях — если я сам отдам их вам или если вы вырвете их из моих окоченевших пальцев. Сержанту Манатису дан приказ постоянно наблюдать за вами и охранять эти реликвии до последней капли крови, пока они будут находиться в вашем распоряжении. Я знаю Георга с детских лет, знаю его семью и полностью доверяю ему... Как теперь доверяю вам, Анна, заботиться об этих реликвиях. Вы передадите их президенту как знак моей клятвы ему и всей стране в том, что операция «Цитадель» направлена только на благо Литвы. И если я не получу несомненной поддержки со стороны представителей народа в Вильнюсе, то сверну операцию, отведу свои войска и подчинюсь любому законному приказу. В том числе и приказу о моей отставке... Если позволит оперативная обстановка, я готов повторить свою клятву перед парламентом, но боюсь, буду очень занят, как только начнется операция «Цитадель».