Виктор Доренко - Золото Рейха

— Можешь говорить мне все, что хочешь. — Полицейский вытер носовым платком лицо, а затем несколько раз наотмашь ударил проститутку.

— Отпусти… — заплакала та.

— Белые здесь — мы, австрийские подданные, а черножопая как раз ты, — популярно разъяснил араб. — Называй имена.

— Не дождешься, — сквозь слезы шептала проститутка. — Своих не сдам.

— Тоже мне Зоя Космодемьянская. Я тебе вот что предлагаю: ты мне все рассказываешь, а потом тебя отпускаем.

— Обманешь!

— Мое дело предложить. Мне обманывать резона нет. От тебя самой вреда никакого. Пересадят всех ваших, так ты у югославов и у турок работать станешь. Не в тебе дело, а в них.

— Своих не сдам!

— Давай тогда по-другому решим: ты все рассказываешь, а я тебя отпускаю, и никто не узнает, что это твоих рук дело. Могу дать честное слово.

— Честное слово! — расхохоталась сквозь слезы проститутка. — Да кто тебе поверит!

Но потом она задумалась и с надеждой проговорила:

— А ты поклянись.

— Чем?

Девица еще сильней напрягла свой не очень разработанный мыслительный аппарат.

— Матерью поклянись!

И тут же по глазам полицейского она поняла: такая клятва для него, восточного человека, будет в самом деле святой.

Полицейский поднял руку и произнес:

— Клянусь матерью, что, если вы нам поможете, мы вас отпустим.

Проститутка вспомнила Хер-Голову, шофера и сообразила, что ничего хорошего им не светит. Но и самой ей не улыбалась перспектива видеть небо в клеточку.

— Черт с тобой, скажу, — решилась она.

А тем временем Феликс, Хер-Голова и Марина мирно играли в карты. Шофер сидел, полуприкрыв глаза, как обычно сидят в консерватории, и наслаждался порцией очередной российской попсы.

— Попробуй связаться с диспетчерской, — посоветовал ему Хер-Голова, поднимая со столика карты и раскрывая их веером.

Сегодня ему везло, он уже дважды оставил Феликса в «дураках», а Марину так целых пять раз. Сам же проиграл только однажды.

Шофер еще раз попробовал позвонить по мобильному телефону, но безуспешно.

— Ну прям как у нас в совке: деньги дерут и ни хрена не делают! Сотовая связь, сотовая связь! — негодовал Хер-Голова, подкидывая Марине сразу две семерки.

Если бы он знал о том, что случилось с диспетчерской, то наверняка не сидел бы спокойно с картами в руках, а, говоря его языком, рвал бы когти или залег бы на своей квартире, которую с чисто русским гостеприимством предоставил в пользование Колчанову.

У пруда с лебедями трое парней в кожаных куртках тоже играли в карты. Они не покидали своего места за столиками возле воды в надежде, что связь вот-вот заработает. Правда, в отличие от сидевших в машине здесь играли на деньги. А чтобы ветер не унес купюры, их придавливали пепельницей, полной окурков.

— Колода у тебя, Санек, какая-то неправильная, — негодовал один из игроков. — Как ни беру, все не та масть приходит.

— Это тебе не шахматы, тут головой думать надо, — наставительно заметил другой.

Уже почти собравшийся выиграть Сашка насторожился и отложил карты в сторону. Возле пруда остановилась какая-то машина.

— Из наших кто? — спросил невезучий игрок.

— Да нет вроде… — ответил Санек, пристально рассматривая машину.

Тем временем из нее вышел мужчина, одетый, несмотря на теплую погоду, в длинный плащ.

— Ты знаешь его? — спросил проигравшийся.

— Первый раз вижу, — пожал плечами Санек.

— Подойди разберись.

— Вот еще! Сам подойдет.

У невезучего игрока наконец-то появилась надежда, что на этот раз ему, возможно, удастся отыграться. Пока двое других смотрели на незнакомца, он подменил в колоде две карты.

Шагах в десяти от столика мужчина в плаще остановился и замер со скрещенными на груди руками.

— Чего надо? — спросил по-немецки Санек.

— По-немецки не понимаю, — с сильным акцентом ответил мужчина по-французски.

Бандит замахал на него руками: убирайся, мол, нечего тебе здесь делать.

Но, как оказалось, мужчина в плаще стоял как монумент не из праздного любопытства. За те несколько минут, когда внимание всех троих было приковано к нему, двое его коллег-полицейских успели подобраться поближе к столику и укрылись за кустами шиповника.

— Да чего ты с ним ля-ля тополя? — раздраженно бросил один из игроков. — Дай ему поджопника, блин!

— Ща сделаем. — Санек даже не успел подняться из-за стола, как один из полицейских раздвинул кусты, а второй выпустил по сидевшим за столом длинную очередь из автомата с глушителем.

Только один Санек успел упасть под стол. Двое его приятелей так и остались в своих креслах, изрешеченные пулями. Поскольку столики отгораживала от парка невысокая кирпичная стена, полицейский мог не опасаться попасть в случайного прохожего. Вся операция была просчитана до мельчайших подробностей. С истинно арийской пунктуальностью австрийцы определили огневые точки и сектора обстрела.

Лежа на каменных плитах, Санек несколько раз выстрелил из пистолета по кустам. Но противников своих он не видел, мешали ветки, стрелять приходилось наугад. Бандит лихорадочно соображал, куда же ему теперь можно рвануть. Подняться в полный рост он не рискнул, тут же скосили бы очередью, уж очень хорошо он был виден на фоне выбеленной стены. Броситься по дорожке к улице, где стояла машина, тоже не представлялось возможным, мужчина уже успел выхватить из-под плаща пистолет и не стрелял только потому, что его противника скрывал стол. Оставался последний шанс: скатиться по откосу к пруду и попробовать уйти берегом. Это давало ему фору секунд в десять. Довольно высокий берег пруда делал его на это время недосягаемым для выстрелов.

Выпустив еще две пули по кустам, Санек резко скатился с откоса, вскочил и побежал. Вновь зазвучали выстрелы, но теперь уже с другой стороны. «Черт, так вы и за стеной прятались!» — успел он подумать и сообразил, что шагов через пять попадет в новый сектор обстрела.

Ничего другого не оставалось, как только прыгнуть в воду. Он нырнул на самое илистое дно и поплыл под водой.

— Смотри, где вынырнет! — раздался крик. Двое полицейских с автоматами уже стояли на берегу и до боли в глазах всматривались в поверхность пруда, пытаясь определить, где же появится голова бандита.

Тот не показывался с полминуты, но доплыть до островка за это время так и не сумел. Он с шумом вынырнул, набрал полные легкие воздуха и тут же попытался уйти на дно. Но ему это не удалось: пуля попала точно в голову, чуть выше левого уха. Его тело медленно пошло на дно, а затем всплыло. Из-под расстегнутой кожаной куртки не успел выйти весь воздух, и она держала облаченный в нее труп на плаву.

— Найдите багор и вытащите его, — сказал мужчина в плаще, обращаясь к полицейским.