Виктор Доренко - Золото Рейха

— Откроешь сама, и чтоб улыбалась! Девица наконец еле заметно кивнула.

— И без глупостей!

Второй араб чуть отодвинул занавеску и выглянул на улицу.

— Их как и тогда — трое парней и девушка, — доложил он и только после этого нажал кнопку, открывавшую электрический замок на входной двери.

Проститутка стояла, положив руку на замок. Свет в прихожей погасили. Полицейские заняли позиции в коридоре с оружием в руках.

Послышалось, как раздвигаются створки лифта, как выходят из него люди. Девица нервно обернулась, в глазах ее блестели слезы.

— Улыбка! — прошипел араб, направляя ствол автомата в ее сторону. — Улыбайся, кому говорят!

Девушка затравленно улыбнулась, как, наверное, усмехаются привидения, если они в хорошем расположении духа.

Шофер постучал в дверь. Ему тут же открыли.

— Где хозяева? — спросил он. Проститутка внезапно бросилась на водителя и пряталась за его спину. Только шофер успел выхватить из кармана пистолет, как в него ударила автоматная очередь. Но все-таки, уже почти ничего не видя, парень успел нажать на спусковой крючок. Полицейский схватился за рану и рухнул на пол.

Хер-Голова рванулся в сторону, пытаясь укрыться за дверным косяком. А в это время второй полицейский открыл огонь. Единственное, что успел сделать Феликс, так это оттолкнуть в сторону Марину и, пригнувшись, броситься вперед. Он схватил полицейского за ноги, дернул его на себя и повалил на пол. Последние пули вспороли потолок. Хер-Голова, пошатываясь, вошел в прихожую, несколько раз выстрелил из своего пистолета прямо в голову полицейскому, нагнулся и вырвал автомат из рук мертвеца.

— Суки! — глухо прохрипел он, приваливаясь плечом к стене. — Зацепило-таки…

Его ранило дважды. Одна пуля насквозь пробила левое плечо, вторая застряла чуть ниже. При виде медленно вытекающей крови Хер-Голова побледнел как полотно.

Феликс нагнулся, проверил пульс у шофера. Парень был мертв. Возле двери сидела на корточках проститутка. Трясясь от страха, она повторяла как заведенная:

— Они заставили… заставили…

Феликс взял пистолет шофера и осторожно заглянул в комнату. Убедившись, что вторая девушка там одна, он освободил ее рот от полотенца.

— Их было только двое, — сказала она. — Расстегни наручники.

Проститутка взглянула на журнальный столик, на котором лежала еще пара наручников и ключи. Феликс освободил девушку от оков и тут же бросился к Хер-Голове. Тот пока держался, сознание не терял.

— В машину! — прохрипел Хер-Голова. — Уходить надо…

Только на площадке Колчанов вспомнил о Марине. Та стояла не шелохнувшись и смотрела на него невидящим взглядом.

— Ну же, помоги! — крикнул Феликс. Он забросил правую руку Хер-Головы себе на шею. Марина нажала кнопку лифта. Створки тут не открылись.

— Выметайтесь отсюда! Уходите! — приказал

Колчанов проституткам. Лифт поехал вниз.

«Сейчас тут будет полиция, — подумал Феликс, — если только внизу уже нет засады».

Они вышли из подъезда. Феликс огляделся: вроде бы никого рядом не было. Но наверняка кто-нибудь из жителей дома вызвал полицию. Колчанов усадил Хер-Голову на заднее сиденье джипа и приказал Марине: — Перевяжи его!

А сам сел за руль и выехал на улицу. Несколько поворотов — и «Чероки» скрылся в потоке машин. Остановившись перед светофором, Колчанов обернулся. Хер-Голова сидел, уцепившись здоровой рукой за верхний поручень, и морщился от боли. Марина старательно перевязывала ему рану.

— Куда теперь? — спросил Феликс. Хер-Голова беззвучно засмеялся.

— Конечно же, не в больницу! В мастерскую, по восточному выезду. Там у меня есть свой доктор.

Феликс еще успел заметить полицейский автомат, лежавший на коленях у Хер-Головы, и тронул машину с места. Навстречу им уже летели, сверкая мигалками, две полицейские машины.

«Надеюсь, девушки успели уйти», — подумал Колчанов, поворачивая направо.

— А Сашку почему не забрали? — вдруг вспомнил Хер-Голова.

— Его убили, — не оборачиваясь, ответил Феликс.

— Все равно забрать надо было.

— Не мог, тебя тащил.

— Разворачивай назад!

— Да там полиции уже полно!

— Ничего, я потом их достану! — рявкнул Хер-Голова и выдал хитроумную матерную тираду. — Подлечусь, отойду и достану! Я же хотел как лучше. Спокойно, мирно легализовался, как просили, югославов убрал. А они на меня… — Он погладил автомат, лежавший у него на коленях, бешено сверкнул глазами, отсоединил рожок, заглянул в него, взвесил на ладони. — Патронов двадцать будет.

— Ты думай о том, как тебе на дно залечь и вылечиться, — сказала Марина, потуже затягивая оторванный рукав рубашки на плече Хер-Головы.

— Нормально, кость не задета.

Он повел плечом и поморщился от резкой боли.

Джип несся по шоссе, ведущему к восточной окраине столицы. Уже остались позади многоэтажные дома, вдоль дороги растянулись утопавшие в зелени аккуратные коттеджи, похожие друг на друга как две капли воды.

— Вытащит пулю — на мне, как на собаке, заживет, — приговаривал Хер-Голова, ощупывая рану.

— Наперед не загадывай, примета плохая, — предостерег Колчанов.

Наконец мелькнул «антирекламный» щит мастерской, и джип свернул на неширокий подъезд к ней. Но не успел он проехать и двухсот метров, как тут же резко затормозил.

— Ты чего?.. — спросил Хер-Голова и прибавил несколько слов «экспрессивной лексики».

Феликс погасил фары и принялся разворачивать машину. Но развернуть длинный джип на узком проезде, обсаженном живой изгородью, было не так-то легко. И тут Хер-Голова увидел то, что остановило Колчанова: авторемонтная мастерская пылала, возле нее виднелся микроавтобус и силуэты вооруженных людей.

— Суки! — закричал Хер-Голова. — Да я вас сейчас всех…

— Молчи! — прикрикнул на него Феликс. —

Сиди и не рыпайся, уходим! —Да я…

Джип ткнулся передними колесами в высокий бордюр и заскреб протекторами по бетону.

— Какого хрена такой гроб на колесах покупал! — Колчанов что было прыти крутил руль, выворачивая передние колеса.

Вспыхнули фары микроавтобуса, выхватив из темноты джип. Навстречу уже бежали вооруженные люди-

— Мама… — пробормотала Марина и тихо поползла на пол.

Феликс уже почти вывернул джип. Теперь, если один раз подать назад, можно было попытаться уйти от полиции. Но тут Хер-Голова распахнул дверцу и выбрался наружу с автоматом в руке.

— Полицаи поганые! Фашисты! — кричал он, нажимая на спусковой крючок. — Что, забыли Сталинград, фрицы? Так я напомню!

— Идиот! — заорал Феликс и бросился к Хер-Голове.

А тот увернулся от Колчанова и побежал вперед, продолжая стрелять с одной руки короткими очередями.

— Суки! Поубиваю! Кончу всех! Фашисты! Смерть немецким оккупантам!