Виктор Доренко - Золото Рейха

И вот короткой ночью начала июня чуть западнее Бобруйска приземлился военный самолет. Из него вышли гауптштурмфюрер СС Вильгельм Моргенштерн и еще четверо эсэсовцев, которых он взял себе в помощь. Даже они пока точно не знали, что будет находиться в ящиках.

Прямо с аэродрома Моргенштерн и его подручные отправились в город. Гауптштурмфюрера поразили безлюдные улицы Бобруйска, и он спросил у водителя:

— А почему в городе так мало народа?

Шофер пояснил, что в связи с приближением фронта в городе каждый день проводятся облавы и жители не рискуют выходить из своих жилищ. Да и большинство горожан уже перебрались в деревню, остались только те, кто обслуживает железную дорогу, электростанцию.

«Что ж, это хорошо, — отметил про себя гауптштурмфюрер, — чем меньше людей, тем лучше».

Конечно же, Моргенштерн такого не ожидал. Он думал, что здесь, так же, как и в Германии, обычная городская жизнь, несмотря на войну, идет своим чередом. Еще меньше удивления вызвали бы горожане, в панике спасающиеся от бомбежки: такая картина для немцев давно стала привычной. Но вокруг не было ни души.

Пролетело несколько самолетов с белыми крестами на крыльях, и гауптштурмфюрер СС немного успокоился. Чем ближе к центру подъезжал кортеж черных автомобилей с эсэсовцами, тем больше попадалось военных. Они суетились, грузили архивы, грузовики с солдатами уходили на восток. Лица воинов вермахта были мрачными и сосредоточенными.

«Да, их ничего хорошего не ждет», — подумал верный слуга партии и фюрера и безукоризненно чистым платком вытер вспотевший лоб.

В воздухе парило, с запада надвигались темные тучи. Моргенштерн прикинул, что часа через два начнется гроза, настоящая летняя гроза с проливным дождем, с зигзагами молний, так похожих на угловатые буквы-значки на шевроне его мундира. А пока ему надо было встретиться с комендантом.

Комендатура располагалась в самом центре города, неподалеку от драмтеатра. Часовой хотел остановить решительно поднимающегося по ступенькам офицера СС, но тот показал ему свои документы. Солдат тут же вытянулся в струнку и пропустил Моргенштерна к своему начальству, даже не докладывая.

Комендант города уже был предупрежден о гостях из Берлина и встретил это известие без особого энтузиазма. Но, когда он увидел документ, подписанный самим рейхсфюрером, его отношение к Моргенштерну тут же изменилось. Вначале комендант поглядывал на гауптштурмфюрера немного пренебрежительно: дескать, много я вас таких видел-перевидел, прилетят, накричат, а затем тут же смоются с первым же самолетом. Но едва он взглянул на подпись Гиммлера, как тут же проникся даже не уважением, а почтительным страхом к молодому подтянутому офицеру в черной, как безлунная ночь, безукоризненно сидящей форме.

Казалось, что мундир гауптштурмфюреру только что пошили и хорошенько отутюжили, будто и не было долгого перелета. Это коменданту не могло не понравиться. Что-что, а военную выправку он уважал. И, глядя на гауптштурмфюрера, комендант подумал: «Вот он, истинный ариец: молодой, красивый, высокий, сильный, подтянутый, белокурый, с пронзительными голубыми глазами и чистой кожей. Словно сошел с плаката ведомства доктора Геббельса».

Впрочем, коменданту было некогда размышлять о чистоте нордической расы. Он прекрасно понимал: фронт с каждым часом приближается, а работы невпроворот. Надо успеть эвакуировать в безопасное место архивы, уничтожить заводы, взорвать электростанцию, все мосты, заминировать административные здания и только после этого покинуть город. В общем, что называется, начать и кончить. Хорошо что хоть крепость с концентрационным лагерем № 131 не числилась за ним, а находилась в ведении СС. Значит, не ему, а эсэсовцам предстоит заметать следы, то есть уничтожить оставшихся военнопленных. Об этом комендант знал. Ведь несколько дней назад он получил приказ выделить свободный транспорт и, если понадобится, солдат.

— Так что вам требуется, гауптштурмфюрер? — спросил хозяин кабинета.

— Мне будут нужны люди, грузовик и самолет. Всем этим вы меня обеспечите.

— Будет исполнено. Но вы же сами видите, что творится. Русские наступают. Я, конечно, уверен, что мы сможем отстоять город, силы сюда стянуты немалые, но тем не менее…

— Меня это не интересует, полковник, — отрезал Моргенштерн. — Удержите ли вы город или нет — ваши проблемы. Я должен выполнить задание, и на это мне отведено три дня. Три дня город будет нашим? — напрямую спросил эсэсовец у немолодого полковника.

Тот поморщился, словно от зубной боли.

— Думаю, что три дня у нас есть.

— Тогда все хорошо.

«Ну, я не сказал бы», — подумал полковник и вновь посмотрел на гауптштурмфюрера СС, бравый вид которого напомнил ему военные парады золотых дней «третьего рейха».

Вспомнилось ему, как он сам в 1936 году маршировал в колонне таких же блестящих офицеров, которым фюрер пророчил неисчислимые победы. И действительно, победы были, и блестящие: вся Европа легла к ногам солдат рейха. Казалось, что так же будет продолжаться и дальше, большевистский колосс на глиняных ногах рухнет, и доблестные немецкие войска пройдут парадным маршем по Красной площади в Москве.

«Наверное, этот мальчишка еще и войны-то толком не видел», — решил комендант, хотя наград у гауптштурмфюрера было не меньше, чем у него самого.

— Скажите, гауптштурмфюрер, вы были на фронте? — спросил начальник бобруйского гарнизона.

— Да, полковник, и не один раз, — улыбнулся Моргенштерн.

— Но в окопах, надеюсь, вам не довелось побывать?

— В окопах не довелось. А вот в тылу у большевиков я был.

На такое полковнику нечего было возразить.

— Дайте мне офицера, который хорошо знает город и окрестности, — распорядился гауптштурмфюрер.

Полковник согласно кивнул, и уже через десять минут эсэсовцы выходили из комендатуры. Их сопровождал измученный, невыспавшийся пехотный офицер в сером, давно не чищенном мундире.

На подъезде к крепости кортеж из трех легковых автомобилей, в которых сидели эсэсовцы, вынужден был остановиться.

Моргенштерн с досадой поморщился:

— В чем дело? — бросил он одному из своих подчиненных. — Иди разберись.

Дорогу перегородил какой-то грузовик, к которому немедленно бросился помощник гауптштурмфюрера.

— Отгоняй в сторону! — распорядился он.

— Мотор заглох! — объяснил водитель.

— А мне плевать! — крикнул эсэсовец. — Не видишь, мы не можем проехать!

— Да кто ты такой? — раздался пьяный голос, и из другой дверцы грузовика спрыгнул раскрасневшийся от выпитого гауптштурмфюрер СС.

— Нам надо в крепость, — сказал подчиненный Моргенштерна.

— И мне тоже надо в крепость. Подождете. Сейчас нас подцепят и оттащат.