Леонид Влодавец - Адская рулетка

Как только гудение и звон в моей башке немного улеглись, у меня появилась возможность более-менее связно мыслить. И самой первой мыслью было слезть поскорее с этого насеста. Правда, лететь вниз с высоты второго этажа «сталинского» или третьего этажа «хрущевского» дома мне как-то не хотелось. Ниже находилось еще немало сучков, способных доставить неприятности.

Кроме того, следовало хотя бы прикинуть, как вести себя на земле, то есть в промерзлой тайге, где бродят соловьевцы и сорокинцы и не исключена встреча с «длинными-черными» или с очередным НЛО. Очень кстати мне вспомнилось, что незадолго до падения в тайгу я атаковал НЛО ГВЭПом и взорвал его. Отсюда легко было сделать вывод, что рассчитывать на дружеские чувства собратьев по разуму, пожалуй, не стоит.

Поэтому прежде, чем искать способ самому слезть с дерева, я решил сбросить вниз ГВЭП и пулемет с коробкой. За их целостность можно было не волноваться. Внизу был приличный сугроб, и если эти предметы вооружения не попортились при взрыве и ударе о дерево, то падение в снег вполне могли пережить.

Однако, чтобы скинуть их вниз, требовалось отделить их от кронштейна и поворотной установки, а для этого отвинтить в общей сложности семь болтов. Делать это вручную на тридцатиградусном морозе — полная безнадега. Пришлось обратиться за помощью к трупу. Ослабив, насколько возможно, привязные ремни, я попробовал пошарить по карманам комбинезона Трофима. Хотя точно не помнил, брал ли он в полет какой-либо инструмент. В левых, ближних ко мне карманах нашлись только аварийный паек, перевязочный пакет и фонарик, которые у меня самого были такие же, плюс армейская аптечка, которой у меня не было. Инструменты оказались в правых карманах. В одном, нижнем, обнаружился неплохой универсальный штурмовой нож, а в верхнем — кожаный футляр с набором гаечных ключей и отверток и универсальной опять-таки рукоятки, с помощью которой можно было ими что-нибудь откручивать.

Не могу сказать, что при добывании инструментов у меня не было позывов на рвоту и учащенного сердцебиения. Но когда они оказались у меня в руках, все стало на свои места. Сначала я открутил три болта, на которых держался ГВЭП, и благополучно уронил прибор в снег. Потом, отодвинув влево опустевший кронштейн, я взялся отвинчивать болты, крепившие пулемет на поворотной установке.

Когда пулемет плашмя плюхнулся в снег, я неторопливо отстегнулся от спинки, ухватился за один сучок покрепче, ногой наступил на другой, уцепился второй рукой за сучок пониже, поставил вторую ногу… Некоторое время побаивался: а не обломится ли сук, пропоровший Трофима, и не разорвется ли само тело покойного?! Было бы неприятно, если б паралет грохнулся мне на голову вместе с заледеневшим пилотом. Поэтому, как только появилась возможность, я прыгнул в снег. Примерно метров с трех.

Спрыгнул и ушел в сугроб по пояс. Выпростаться оттуда удалось ползком. Я добрался и до пулемета, и до ГВЭПа.

Под деревом, на котором висел паралет с трупом, а снег проплавлен кровью, мне было очень неуютно. Да и вообще дожидаться ночи здесь было как-то не с руки.

Значит, надо было куда-то топать. По глубокому снегу, без лыж. С двумя аварийными пайками общим весом примерно в полкило и слабенькой надеждой, что кто-то меня найдет. Надо было еще не закоченеть ночью. И не свихнуться от фокусов «Черного камня».

Но самое главное — нужно было определить, куда направить стопы. А для этого требовалось прикинуть, хотя бы примерно, где я нахожусь. Карта и компас имелись, но я подозревал, что здесь их будет недостаточно для того, чтобы выбраться к заимке или хотя бы к одной из охотничьих избушек. Конечно, была УКВ-рация. С паралета ее мощности вполне хватало, чтобы поддерживать связь с Чудом-юдом. Но на земле, когда вокруг сопки и всяческие аномалии неизвестного свойства, она могла оказаться бесполезной. И даже вредной, потому что мои эфирные вопли и стенания мог перехватить какой-либо супостат. Даже Сергей Николаевич Сорокин относился скорее к этой категории, чем к категории друзей.

Судя по всему, я находился на склоне сопки. Солнце лишь чуть-чуть вызолачивало небо где-то далеко за деревьями. Время было детское — 15.25, но здесь, в тени горы, снег был уже синеватого оттенка, и создавалось впечатление сумерек. Я помнил, что последние мгновения полета проходили у восточного склона сопки «Котловина». Скорее всего я и сейчас ползал по этому склону.

Стоп! Но в «Котловину» вроде бы с «Ми-26» высаживались люди Чуда-юда. Стало быть, если я вылезу на вершину сопки, то мне, возможно, удастся помахать им ручкой и сообщить о своем существовании.

И я полез вверх. Туда, где между стволами деревьев золотилось небо. Уже через пять минут такого путешествия мне показалось, будто я пробежал десяток километров. От меня повалил парок, ощущения тридцатиградусного мороза как не бывало. А прошел я на самом деле метров с полета. Цепочка следов чем-то напоминала ледокольный ход, потому что я продавливал ногами тонкий наст и утопал по колено в сухом, сыпучем, как сахарный песок, льдистом снегу. Само собой, удобству передвижения не очень способствовали «ПК» с не пристегнутой здоровенной коробкой и ГВЭП без футляра, которые приходилось перетаскивать в общей охапке.

У меня появилось серьезное опасение, что я могу тут попросту сдохнуть, но не добраться даже до кратера «Котловины». Все-таки не зря люди изобрели такую полезную вещь, как лыжи. Не только для того, чтоб прыгать с трамплинов, проходить трассы скоростного спуска или бегать пятидесятикилометровые марафоны. Люди придумали лыжи с одной-единственной,

но вполне конкретной целью: чтобы ноги в снег не проваливались. Именно это утилитарно-прагматическое назначение лыж лучше всего начинаешь понимать, оказавшись без них на заснеженной сопке в сибирской тайге.

Решив, что следует перекурить и перевести дух, я уселся было на снег, но быстро понял, что не стоит экспериментировать. Снежок оказался жутко холодным и сразу потянул из меня тепло. Справедливо рассудив, что ишиас мне не к спеху, я встал и не поленился нарубить лапника. На нем сидеть было гораздо теплее. Выкурив сигаретку и чуточку отдышавшись, я подумал, что надо принять какие-то меры, чтобы повысить комфортность перехода.

Для начала я вспомнил, что паралет был установлен на лыжи. Мне даже представилось, будто я сумею снять его с дерева, каким-то образом запустить мотор и с Божьей помощью подняться в воздух. Ну а если купол порван, то отрежу аппарат от стропной системы, заведу мотор и поеду как на аэросанях. Наконец, если мотор не заведется, то сниму полозья и сооружу из них лыжи. И так меня эти дурацкие идейки ободрили и вдохновили, что я, не пожалев той полусотни метров вверх по склону, которую прошел с превеликими трудами, поперся обратно. Конечно, вниз идти было полегче, к тому же я шел обратно по уже протоптанному следу, но все равно умаялся.