Леонид Влодавец - Большой шухер

— Ладно. Еще несколько вопросов. Куда он собирался ехать от вас?

— В гостиницу. В «HOTEL BEREGOVIA».

— Вас он к себе не приглашал туда?

— Приглашал, конечно. Ноя побоялась ехать. Ведь муж должен был вернуться. Хороша бы я была, если бы он утром меня на пороге встретил!

— А с чем Ростислав от вас уходил? — спросил Гребешок, лелея надежду, что таинственная фигулина осталась у Натальи.

— В смысле? — она не поняла вопроса.

— Ну, что у него в руках было, когда он уходил?

— А-а… Пакет пластиковый. С обнаженной красоткой. Он в этом пакете шампанское принес. А когда уходил, то у него там только какая-то коробка лежала. Маленькая, но тяжелая.

— Он не открывал ее при вас?

— Нет. Зачем? Я, конечно, вначале думала, что он мне духи принес, но раз сам не показал, я не стала спрашивать.

— А внешне-то видели? Хотя бы по размеру какая?

— Ну, что-то вроде кубика, вот такого размера, — Наташа раздвинула кончики большого и указательного пальцев примерно на пять-шесть сантиметров.

— Но увесистая.

— Неужели не посмотрели? — прищурился Гребешок с лукавинкой. — Раз думали, что духи?

— Да не смотрела я! — обиделась Наталья. — Только сверху заглянула и все. Картонная коробка, белая, без наклеек и картинок. Заклеенная. Может, если бы была не заклеенная, я бы посмотрела. А так не решилась. Ростик строгий, он не любит, когда в его вещи лазят без спросу.

— Значит, он ее унес?

— Конечно. Знаете, гражданин начальник, я чувствую, что вы мне эти дурацкие вопросы не зря задаете. Скажите прямо: вы арестовали Ростика? Ни за что не поверю, что вы бандит. Очень у вас, извините, ментовские манеры просматриваются. Учтите, у меня в милиции много знакомых… — Это не прозвучало совсем угрожающе, но произвело на Гребешка нехорошее впечатление.

— Знаете, Наташа, — передразнил он собеседницу, — если вы думаете, что мне сейчас можно будет взятку предложить, то, увы, ошибаетесь. Я бы сам многим людям взятки дал, лишь бы ваш Ростик был живой и на свободе. Только это никак не получится. Господь Бог взяток не берет…

— Что вы сказали? — на кукольно-макияжном личике Наташи вновь появился испуг.

— То, что слышали, — вздохнул Гребешок. — Я бы вам мог показать картинку, на которой заснят ваш Ростик через несколько часов после того, как он от вас уехал. Но не покажу, пожалею.

— Его… убили?! — ахнула Наташа и побледнела. Нет, видно, Ростик был для нее чем-то побольше, чем дежурный бахарь. Это Гребешок своим зорким взглядом тут же усек. И уже почти не сомневался, что гражданин Воинов отдал концы не при ее посредничестве.

— Да, — сурово произнес Гребешок. — Зверски убили. И есть основания предполагать, что из-за той штучки в картонной упаковке. Может, исходя из этих, так сказать, «вновь открывшихся обстоятельств», добавите что-нибудь?

Но Наташа, тонко завыв, упала на кровать и уткнулась в подушку. Гребешок растерянно поглядел на нее. Увидеть бабу, ревущую от страха или физической боли, он, пожалуй, был морально готов. Но увидеть страдания от душевной муки и скорбной тоски — нет.

Рев мог затянуться, а Гребешку было некогда. Он неловко погладил Наташу по голове и пробормотал не очень вразумительно:

— Ну, вы, не надо… Это самое… Вообще…

И тут, словно гром среди ясного неба, раздался звонок в дверь.

— Кого черт несет? — встрепенулась Наташа так, будто в квартиру, которую она собиралась ограбить, внезапно вернулись хозяева.

— Открой! — вновь переходя на «ты», прошипел Гребешок. — Да в «глазок» смотри повнимательней.

Наташа заторопилась к дверям, а Гребешок, стараясь идти только по коврикам и не топать, подобрался к двери, где уже прижался к стене перепуганный Луза.

— Кто там? — припадая глазом к окуляру «глазка», спросила Наташа.

— Да это я, Макаровна, — послышался через дверь добродушный бабий голос.

— Домработница приходящая, — шепотом объяснила Наташа.

— Пускай, — одними губами прошептал Гребешок, пряча пушку под ветровку и жестом показал Лузе, чтобы тот сделал то же самое.

Вошла толстая, поперек себя шире, пожилая тетка в вязаной кофте и платке.

— Ох, да у тебя гости… — с пребольшим интересом произнесла баба. — Извиняюсь… Я ненадолго, Наташенька. Чего хотела спросить: ты мне послезавтрева зарплату не отдашь? А то хрыч-то мой вчера опять с катушек съехал, двадцать тыщ сразу пропил. Не дотянем, боюсь…

— Но до послезавтра-то доживешь? — спросила Наталья.

— Доживу, до послезавтрева доживу. Я сорок тыщ припрятала. На два дня еще переможем. А дальше никак. Если бы дурак мой еще не пил, так могли бы протянуть. Выручи, а?

— Выручу, Макаровна, выручу.

— Спасибо, благодетельница. Свечку в церкви за тебя поставлю! Когда бабка убралась, Наташа, шмыгнув носом и смахнув слезинки, сказала, обращаясь к «налетчикам»:

— Чайку вам поставить, мальчики?

— Вообще-то нам пора… — сказал Гребешок нерешительно. Он как-то не привык пить чай в квартирах, куда вламывался силой. Но подкрепиться не мешало. Поэтому он спросил без ложной скромности: — А бутербродов к чаю у вас не найдется?

— Найдется, — сказала Наташа.

Незваные гости отправились в кухню, но тут вновь позвонили в дверь.

— Ох уж эта Макаровна! Опять что-то забыла. Хозяйка побежала к двери, Луза в это время полюбопытствовал, что в холодильнике. А Гребешок уселся на диванчик-«уголок» и впервые за день почувствовал, что здорово устал, даже подумал, а не вздремнуть ли здесь…

Но вздремнуть не удалось, потому что из прихожей, после того как Наташа отперла замки, донесся не слащаво-заискивающий голосок толстухи, а рокочущий баритон:

— Здравствуй, голуба моя. Не ждала? А мы сюрприз решили сделать.

Затопало сразу несколько пар ног. И очень увесисто. Пришло три-четыре плотных мужичка. Произнесенные при входе фразы ровным счетом ничего не говорили Гребешку и Лузе о том, кто такие эти гости. Могли быть Наташин муж с друзьями или, наоборот, товарищ, решивший получить с мужа должок, и те самые ребята, которые три дня назад круто разобрались с Ростиком. Наконец, это могла быть милиция. Такое свойское обхождение, конечно, было несвойственно служителям порядка, но при определенных обстоятельствах, к примеру, если у Наташи и ее супруга напряженные отношения с законом, она могла перейти на «ты» с некоторыми из его служителей. А раз Наталья не визжит и не зовет на помощь, то отношения с пришедшей публикой у нее неплохие, но Гребешок вспомнил, как они сами вламывались к ней. Хозяйка ведь тоже пикнуть не посмела. В прихожей после того, как новые гости вступили в квартиру, произошла какая-то легкая возня, сопровождавшаяся передвижкой мебели. Но вслух не было произнесено ни слова. Не исключено, что вежливые посетители снимали обувь и надевали тапочки, но вполне могли при этом душить хозяйку.