Александр Тамоников - Цена предательства

Но Вера не успокоилась:

— Зачем, Володя, ты говоришь совершенно не о том, о чем думаешь на самом деле? Я же душой тебя чувствую!

И ты прекрасно знаешь, что ни на какой-то там ремонт вас посылают. Зачем говорить мне не правду? Успокоить меня хочешь? Этим не успокоишь, Володя, как бы ты ни старался.

Капитан спросил:

— Так как же мне тогда тебя успокоить, родная? Я не могу оставить тебя здесь одну в таком состоянии. Скажи, что мне для тебя сделать?

Вера взглянула в глаза Владимиру своими полными слез глазами, переспросила:

— Что сделать?

— Да, что?

Женщина тихо произнесла:

— Самую малость, Володя!

— Я слушаю тебя!

— Надо просто пойти в штаб, взять листок стандартной бумаги и написать рапорт. Рапорт об увольнении по состоянию здоровья. Ты же был дважды ранен, вот и проявился рецидив. Тебя уберут из группы, отправят в госпиталь. Не сейчас, чуть позже, но в эту проклятую командировку ты не поедешь!

Вера умоляюще смотрела на капитана.

Владимир отвел взгляд в сторону. Жгучая обида охватила его.

— Вот, значит, как? — ответил он. — Как все просто…

Ты это серьезно, Вера?

— Что, серьезно?

— Серьезно предлагаешь мне уйти в кусты, или все же эмоции еще властвуют над тобой, и ты не понимаешь, что предлагаешь?

— Ты спросил, что тебе можно для нас сделать, я ответила.

— Ты не ответила, Вера. Нет! Ты сделала другое…

Предложила мне стать предателем! Понимаешь? И этого я от тебя никак не ожидал.

— Какое предательство, Володя? Кругом молодые лейтенанты пачками бегут из армии. И живут, как хотят!

Почему мы не можем, как они?

Владимир закурил, слегка отстранив от себя женщину.

Вера продолжала:

— Ну к чему этот никому не нужный героизм? Ради кого и чего? Ради чьих-то шкурных интересов? Не хватит ли ради других жить? Может быть, себе частичку пора оставить?

Бережной спросил:"

— А Антон? А Казбек? А Крамаренко, в конце концов? Они, значит, пойдут и будут выполнять свой долг, чему, как и я, между прочим, клятву давали, а Бережной под юбкой спрячется?

— Это их личные дела, Володя! Я думаю только о нас с тобой! Я люблю тебя и защищаю, как всякая женщина, свое счастье!

Владимир выбросил окурок, резко повернулся к Вере, сжал ее плечи.

— Значит, только мы, все остальное побоку? Все в сторону, и уходим? А друзья пусть решают свои проблемы сами? Так, Вера?

В ее голосе начали звучать нотки приближающейся истерики:

— Да! Володя! Да!

Бережной, отпустив женщину, вдруг успокоился и немного изменившимся голосом проговорил:

— Хорошо. Будь по-твоему! Но тогда и тебе предстоит сделать самую малость.

— Что, Володенька?

— Прямо здесь и сейчас снять с меня погоны. Снять и выбросить к чертовой матери! Офицер Бережной на предательство никогда не пойдет. Сделай так, чтобы он перестал считать себя офицером. Своими руками сделай!

— Володя…

— Решайся! Все в твоих руках! Сними с меня погоны, и я пойду и объявлю всем, что трус и подонок Бережной отказывается выполнять приказ, ибо такого офицера больше в природе не существует. Снимай!

— Володя!

— Я жду. Вера!

И Вера поняла, какое тяжкое оскорбление, ничем не заслуженную боль нанесла любимому человеку. Да! Он был готов для нее на все! Но его глаза! Сколько же в них было боли от жгучей обиды и страдания! Женщина даже испугалась. Таким она видела Бережного впервые. Володя весь напрягся, словно приговоренный, ждал рокового выстрела, готовый его принять. И если бы Вера сделала то, что предложил ей капитан, этот выстрел прогремел бы. В их душах, навсегда убив в них обоих самое святое чувство, убив Любовь! И Вера поняла это.

— Господи! Володенька! Подожди! Я, наверное, сошла с ума от всего этого кошмара, подожди, Володя! Ты прав, меня захлестнули эмоции и страх потерять тебя. Ради бога, прости меня, дуру, прости, Володенька!

Бережной продолжал стоять, окаменев и глядя в сторону.

— Ну что же это такое? Какая я идиотка! Володенька, ну что мне сделать для тебя, чтобы ты простил меня?

Встать на колени?

И она попыталась опуститься на асфальт, но крепкая рука Бережного подхватила женщину, притянув ее заплаканное лицо к своему лицу. Внимательно посмотрев в ее припухшие, страдающие и безмерно любящие глаза, он прижал ее голову к своей груди.

— Вера, давай будем считать, что у нас с тобой этого разговора никогда не было, хорошо?

— Конечно, Володя! Как я испугалась, что ты отшвырнешь меня от себя. В какое-то мгновение мне показалось, что в твоих глазах мелькнула ненависть ко мне.

Как это страшно! Ты и сын для меня единственное, ради кого я способна на все! Ради кого и могу жить на этом проклятом свете. Пойми меня!

Володя вытер ее слезы.

— Я понимаю тебя. Вера, и не осуждаю. Нет. Не осуждаю. И никакой ненависти не было. Тебе просто показалось. Я люблю тебя, Вера.

Женщина прижалась к капитану.

— Как мне легко с тобой!

В это же время к штабу по аллее, а значит, мимо Владимира и Веры, проходил майор Крамаренко. Он увидел парочку еще издали от своего дома, перед которым та была видна как на ладони.

Влюбленные не заметили, как рядом оказался законный муж Веры.

— Милуетесь, голубки? — с натянутой ухмылкой спросил майор. — Ну-ну, а что за проблемы решаем? Уж не обидел ли ты Веру, Бережной? Она вся мокрая от слез!

— Тебе какое дело? — вопросом ответил Владимир.

— Это у меня-то какое дело? У законного мужа этой проститутки?

— Заткнись, Крамаренко!

Володю охватила ярость и нестерпимое желание дать выход тому, что скопилось внутри, набив морду этому прыщавому хорьку. Но его удержала Вера:

— Не связывайся с ним, Володя, прошу тебя!

Но Крамаренко решил продолжить разговор:

— У меня вопрос к своей неверной жене.

— А не пошел бы ты, Крамаренко, со своими вопросами? — вновь вспылил Бережной, и вновь его удержала Вера.

Она спросила мужа:

— Что ты хотел узнать, Крамаренко?

— Какой, Вера, невыдержанный на этот раз любовник у тебя оказался! А? Признаться, прежние твои поклонники, с которыми ты делила постель, были спокойнее, даже чем-то симпатичнее!

Крамаренко явно издевался и нарывался на конфликт — Ну, тварь!

Бережной рванулся к Крамаренко. Но Вера буквально повисла на нем, не давая Володе сойтись с майором, который немного отошел назад.

— Ты что, Володя, не видишь, что эта мразь провоцирует тебя?

Крамаренко изобразил на своей физиономии крайнее удивление.

— Мразь? Ты, Вера, назвала меня мразью? Перед Бережным роль свою играешь? Забыла, как у меня прощения выпрашивала за блядство свое? Тогда я, помнится, для тебя дорогим Геной был! А сейчас мразь? Не переигрываешь ли, девочка?

— Он все врет, Володя! Не верь ему, этого никогда не было!

Женщина продолжала крепко держать капитана, понимая, что не сможет долго удерживать офицера и Бережной в конце концов достанет майора. И тогда может произойти все, что угодно. Она видела бешеный огонь в глазах Владимира, тот почти не владел собой. Перед ним была цель, а не человек. Он мог и убить!