Андрей Таманцев - Псы господни

На третий день Зелински все-таки дождался своего часа: Мирзо начал бредить, а потом заговорил.

Министр внутренних дел примчался, не дождавшись утра, и немедленно выгнал всех из палаты.

— Мирзо, — ласково позвал он.

В машине Джона Зелински начала мотаться лента магнитофона.

— Мирзо, ты слышишь, что я говорю?

— Да, — послышался слабый голос.

— Ты узнаешь меня?

— Да, господин министр.

— Вот и хорошо. Тебе стало лучше, ты пришел в себя. Теперь я хочу совсем немного поговорить с тобой, чтобы не утомить.

Молчание.

— Ты знаешь, кто в тебя стрелял?

— Я выживу? — спросил больной. Министр понял, что с больным надо говорить немного серьезней, это все-таки не ребенок.

— Не знаю, но, по-моему, ты уже выжил.

— Меня добьют.

— Кто?

— Они обязательно добьют меня.

— О том, что ты выжил, никто не знает. Я объявил, что ты убит, и не разрешил открывать гроб, потому что у тебя якобы обезображено выстрелом лицо. Так что тебя официально нет на свете.

— Все равно добьют. И если я буду молчать, все равно убьют.

Министр убедился, что раненый находится в здравом рассудке.

— Кто это хочет сделать? — настаивал он.

— Возех.

— Это он стрелял в тебя?

— Нет.

— А кто же?

— Худайбердыев.

— За что?

— Ему приказал Возех.

— Вот оно что. Но почему?

— Довлат продался. Это расписка кровью.

— Он убит, — сообщил министр.

— Собаке... смерть...

— Похоже, его убил твой начальник — Кодир.

— Он арестован?

— Он тоже убит.

— Ну, конечно, Возех... Почему он меня не добил?

— Ему, наверно, показалось, что контрольного выстрела не требуется. Это чудо, что ты остался жив.

— Они все продались Бен Ладену. Министр привстал на ноги, чтобы лучше слышать.

— Они забрали у Дудчика бумаги. Секретные... По РВСН... И отдали их Бен Ладену...

— Он что — здесь? — Удивленный министр готов был и в это поверить.

— Нет, не знаю. Гузар с ними... главный...

— А при чем во всей этой истории ты? Почему тебя пригласили?

— Хотели убить.

— За что?

— Я записал разговор между Дудчиком и англичанином. Дудчик ему секреты хотел продать.

— Ты сообщил Кодиру?

— Да.

— А он передал их Худайбердыеву?

— Не знаю.

— Понятно. Что-нибудь важное хочешь сказать?

— Сообщите моим родственникам, что я жив. Они выручат меня. Меня добьют.

— Не беспокойся. Я усилю охрану. Выздоравливай. — И министр покинул палату.

Молодой человек по имени Джон Зелински знал меньше его, но он, по долгу шпионской службы, достаточно хорошо ориентировался в политической раскладке Душанбе. Вес министра внутренних дел в среде исламского возрождения сегодня вечером, конечно, серьезно увеличится. Он проник в одну из серьезных тайн Гузара, к тому же имел свидетеля. Однако и само такое знание, и живой свидетель были опасны, и шансы Кудимова выжить свелись к нулю. По-настоящему его единственный шанс был в том, чтобы притвориться дураком, контуженым, умственно неполноценным. Тогда его вылечили бы и отдали родным.

Все это быстро пронеслись в голове у начинающего шпиона. Но из всех рассуждений следовало только одно — что времени у него очень и очень мало. В любую минуту в палату может войти, к примеру, медсестра с шприцем и вкатить пациенту в вену кубик воздуха, или охранник получит приказание, покинет палату, обойдет здание и выстрелит сквозь окно Кудимову в голову. И тогда пропадет золотой шанс Джона Зелински!

Романтичная польская кровь немедленно взыграла, но подвигла Зелински к достаточно продуманным действиям. Он снял с ноги тонкий синтетический носок и натянул его на голову, потому что не собирался зачищать свидетелей. С пистолетом в одной руке и баллончиком в другой он направился к больничному корпусу и беспрепятственно вошел в него через служебный вход.

Просунув руку в полуоткрытую дверь ординаторской, он пустил обильную струю из баллончика, которая почти сразу усыпила дежурную сестру и нянечку. Затем с пистолетом наперевес Джон ворвался в палату и застал охранника за чтением журнала. Ударив его рукояткой пистолета по затылку, он связал охранника по рукам и ногам, при этом, едва не упустив... самого Кудимова. «Безнадежный» пациент проявил невероятное мужество и желание спастись от «убийцы», он попытался вскочить и выбежать из палаты.

— Я друг! — хватая беглеца за руки, зашипел Джон и, вдруг сообразив, чем может обеспечить доверие Кудимова, выпалил длинную фразу по-английски.

Это, как ни странно, сработало, — Кудимов сразу поверил, что человеку, владеющему английским языком, незачем его убивать. Зелински тут же привез каталку, уложил на нее Кудимова и мигом домчал до глухого забора, за которым стояла его машина. Там Кудимов еще раз собрался с силами и через выбитые доски, поддерживаемый Джоном, преодолел препятствие и улегся на заднее сиденье.

Зелински стянул наконец носок с головы и спрятал его в карман. А через десять минут он уже въезжал во двор посольства Великобритании.

На скромной лондонской улочке в неприметном доме с кодовым замком на дверях размещался аналитический центр службы внешней разведки МИ-6, который занимался проблемами стратегического планирования.

Этим же днем, но если учесть разницу в часовых поясах, то часов на восемь раньше описанных событий, Чарльз Бартон, который получил от шефа новое задание, с ухмылкой разглядывал листки дешевой бумаги с кириллическим шрифтом, распечатанные на игольчатом принтере с крупной точкой.

Он перелистал бумаги, дошел до общего списка и пробормотал себе под нос:

— Ого, даже так! Почему же они не предложили план марсианского вторжения?..

Двести тысяч за стопку грязных листочков. Я мог бы сочинять таких на миллион в неделю, причем красиво их распечатывать и украшать рамочками. Почему же я зарабатываю так мало? Потому что имею глупость писать в своих отчетах правду, и только правду...

Документы, предоставленные английской разведке русским шпионом-"инициативником", касались одной-единственной Оренбургской зоны дислокации ракетных войск и могли быть частично проверены. Проще всего было проверить на достоверность состав названных частей, штаты и диспозиции.

Работа кропотливая, но простая. Чарльз вызвал в компьютере сведения по этой зоне из объединенной базы данных. Информация по Оренбургской зоне было достаточно много. Карты космических съемок, расшифрованные и интерпретированные. Бартон стал накладывать русские данные поверх тех, что были в собственной базе, задав их красным цветом. Через час работы он мог с удовлетворением отметить, что порядок совпадений — около тридцати процентов.

Итак, они имеют дело не с голой выдумкой. Кое-что корреспонденту известно — это факт.