Лэрри Бонд - Котел

На Балтике он находился под постоянным контролем локаторов и воздушной разведки ЕвроКона, С первой минуты битвы за Венгрию психические атаки на его корабль прекратились. Вероятно, французы и немцы решили немного отдохнуть. Но зато береговые радары и самолеты-разведчики не сводили глаз с его кораблей. Это психологическое давление было даже тяжелее, чем имитация нападения. Он имел средства защиты, но в затеянной игре все козыри были на руках у ЕвроКона.

Больше всего адмирала беспокоило отсутствие поддержки с воздуха. Столько опасностей подстерегало военное судно в современной войне, что оно, как бы мощно его ни вооружили, не могло отстоять себя в одиночку. Два или три корабля, соединив воедино свои средства защиты, могли некоторое время прикрывать друг друга. Но корабли имели ограниченный боезапас, недостаточное количество локаторных датчиков и вертолетов. Только авианосец, оборудованный приборами, предупреждающими о появлении врага на расстоянии сотен миль, мог успешно вести бой, раскрыв над собой "зонтик" из эскадрилий истребителей и ракетных штурмовиков.

Ближайший авианосец, приданный Уорду, был "Джордж Вашингтон". Он расположился далеко в Северном море. Плавучий "птичий двор" нуждался в открытом морском пространстве для свободного маневра. Авианосцы были слишком дороги, чтобы рисковать ими, направляя их в закрытые воды.

Самолеты с "Вашингтона" здесь, в Каттегате, не могли оказать Уорду помощь. Объявив нейтралитет, Дания закрыла свое воздушное пространство для военных полетов. Разумеется, если начнется всеобщий трам-тарарам, это не будет иметь значения. Он сомневался, что датчане вздумают как-то помешать пролету над своей территорией боевых машин противоборствующих сторон. Никто не ждет, что армия маленькой нейтральной страны решится на самоубийство ради принципа. Тогда у эскадрилий его авианосца будут развязаны руки. Но вполне может случиться так, что они опоздают, и никто не спасет его разрозненные суда и уставших до предела моряков. А моряки устали.

Как только президент огласил ультиматум, адмирал объявил "готовность номер два" во всех подчиненных ему соединениях. "Номер один" подразумевал всеобщее бессменное дежурство и полную боевую готовность. При "номере два" часть личного состава могла выкроить время на еду, на краткий сон и на работы по жизнеобеспечению корабля. Но и такое напряжение выдержать почти сутки было нелегко.

Сам адмирал зевнул, спать хотелось смертельно.

В кильватере крейсера шел танкер "Даллас Стар" с грузом авиационного топлива. За ним контейнеровоз с ракетами "Пэтриот", радарным оборудованием и боеприпасами для танков – всем, в чем так отчаянно нуждалась Польша и ее южные соседи. Сознание неудачи жгло его – он, поджав хвост, бежал! Дезертирство ли это? Он убеждал себя, что нет. Груз этих плавающих громадин все равно не достиг бы порта назначения. Он неминуемо остался бы лежать на балтийском дне.

Пока он оглядывал суда, находящиеся под его защитой, солнце скрылось. Светилась только закатная алая полоса вдоль горизонта на западе. Подернутая туманом, она тлела, мерцая, словно угасающие угли в очаге. Темнота накрыла Каттегат. Звезды блекло засветились на небе. Луна была в первой четверти. Погода оставалась ясной.

В сумерках очертания кораблей становились все менее различимыми. Скоро их совсем поглотит ночь. Но для "очей" наземных, воздушных и его собственных радаров ночь была все равно что ясный день.

Из распахнувшейся двери рубки выглянул офицер. По силуэту, гибкому и стройному, по манере держать голову набок, адмирал, несмотря на сгустившийся мрак, сразу узнал своего начальника штаба капитана Джерри Шапиро. В голосе его была озабоченность.

– Сэр! Мы приняли радиограмму от поляков.

Тоном и всем своим видом капитан давал понять, что новость серьезна. Шагнув внутрь командирской рубки, Уорд сразу же услышал голос, говоривший по радио с акцентом:

– ...очень тяжелое. Буксиры вышли в море, но я не думаю, что они спасут судно.

Шапиро пояснил:

– На "Каньоне" произошел взрыв. Возможно, мина. Подводных лодок вблизи не обнаружено.

Тяжесть сдавила грудь Уорда. "Каньон" вез ракеты "воздух-воздух", компьютеры и технику для спутниковой связи. Дополнительно на палубу "Каньона" было погружено тяжелое артиллерийское вооружение для установки оборонительной огневой завесы. "Каньон" входил в группу судов первого, наиболее продвинутого вперед, конвоя и был всего в нескольких часах хода от порта назначения. Его уже охраняли польские военные корабли. Незадолго до этого американское прикрытие было снято и защитные корабли – эсминец класса "Киддли-Скотт" и фрегат класса "Перри" – "Обрей Фитч", расставшись со своими подопечными и сразу набрав скорость тридцать пять узлов, взяли курс на север.

Голос по радио сообщал:

– ...продолжаем сонарный поиск. Сигналов обнаружения пока не поступает. Предполагаем минную диверсию. Рекомендуем вам принять меры предосторожности...

Радиоголос замолчал.

Уорд подумал, что рекомендации польского информатора несколько запоздали. Он обратился к находящимся в рубке офицерам:

– Объявляю всеобщее боевое дежурство. Капитан Шапиро! Немедленно свяжитесь с другими кораблями и передайте этот приказ, установите связь через спутник с командованием ВМФ. Поторопитесь, Джерри! – чуть мягче добавил адмирал.

Ожили сирены. "Лейтс Галф" ревел, как морское чудовище.

Адмирал вошел в помещение информационного центра. Полукруг передней стены сплошь покрывали датчики от всех приборов корабля. Приказ капитана на поражение вражеской цели давался не из рубки управления кораблем, а именно отсюда. Напряженная работа электроники оставалась неслышимой и невидимой. Здесь царствовало Его Величество Внимание, а напряженное внимание требовало полного покоя. Персонал центра располагался в удобных креслах, никто не делал лишних движений. Головы, стянутые металлическими дужками наушников, не шевелились. Необходимые переговоры и обмен информацией осуществлялись по внутренней связи, голоса разносились невидимыми радиоволнами, и ничто не нарушало тишины. Даже рев сирен не проник сюда. Объявленная тревога обозначилась только вспыхнувшей световой полоской над приборными панелями. Уорд опустился в кресло. Секундой позже рядом с ним занял свое место капитан крейсера.

Командирский дисплей последовательно, с заданной быстротой развернул перед ним полную картинку внешнего пространства – фарватер пролива Каттегат, рельеф дна и берегов, обстановку в воздухе, на поверхности моря и под водой. Соседний дисплей точно так же проиллюстрировал донесение об обстановке в прилегающем районе Балтики. Дисплей всегда производил на адмирала впечатление "всевидящего ока", и трудно было не поддаться искушению почувствовать себя божеством, знающим все и проникающим своим взглядом во все потаенные уголки нашего грешного мира. Условные значки – квадратики, треугольники, кружки отмечали различные по характеру объекты – дружественные, неопознанные или объекты, принадлежащие ЕвроКону.