Лэрри Бонд - Котел

Проклятье! Кушин и его сподвижники к этому моменту уже давно должны быть захвачены, и французы, добившись своей цели, – отступить, открыв "зеленую улицу" полицейским подразделениям. Но этого пока не произошло. Практически с начала операции не достигнуто никакого реального успеха.

– Майор! Капитан Миклош просит дать ему приказ на выдвижение.

Дюрок резко повернулся к радисту. Лицо его было темным от гнева.

– Нет! Категорически – нет. Передай, пусть ждет.

Он запомнил Миклоша – молодой, черноволосый офицер полиции, подчиненный Дюроку распоряжением министра внутренних дел. У французской секретной службы он был на подозрении. В его досье упоминались факты нелояльного отношения к властям и к Конфедерации, а именно, – критические высказывания в их адрес. Напуганные приготовлениями Кушина, генералы мобилизовали даже самых ненадежных офицеров.

Чутье никогда не обманывало Дюрока. Он понял, что события разворачиваются не так, как он планировал.

На улице Храдецки отбил левой рукой коварный "свинг" и в свою очередь обрушился на француза. Несмотря на боль от ударов противника, бешено молотящего кулаками по его телу, он сдавил горло врага и душил его, пока тот не рухнул на колени, потеряв сознание.

Что же делать дальше? Он искал взглядом Кушина или Кирая. Кричать и звать их было бесполезно. Его бы никто не услышал. Все больше и больше демонстрантов возвращалось на площадь чтобы схватиться с подонками, превратившими мирное шествие в кровавое побоище. Видя, что их товарищам грозит окружение, французы, вооруженные гранатометами, прекратили стрельбу слезоточивыми гранатами и вступили в общую потасовку.

– Полковник!

Храдецки едва успел обернуться на зов Кирая, как тот уже упал, сраженный ударами сразу нескольких дубинок. Боже мой! Храдецки кинулся на помощь, но тут затылок его как будто взорвался.

Он опустился на четвереньки, ничего не видя и не слыша от боли и ожидая нового, еще более страшного удара. И этот второй удар погрузил его во мрак, в пучину нестерпимой боли. Следующий удар был бы уже смертельным, но его враг в свою очередь был сбит с ног кем-то из телохранителей Кушина. Несколько разъяренных демонстрантов тут же набросились на поверженного врага и стали топтать ногами уже недвижное тело. Среди них был и полицейский с повязкой Демократического фронта на рукаве.

Собравшись с силами, Храдецки привстал. При каждом движении словно кинжал вонзался в его затылок, а боль разрывала голову.

– Кушина взяли! – Истошный крик внезапно прояснил его сознание. Зрение и слух вернулись к нему в полной мере. Широко раскрытыми глазами он озирался вокруг себя.

Те из французов, кто еще был в состоянии двигаться, обратились в бегство. Но отступали они не с пустыми руками. Они уносили с собой потерявшего сознание Кушина. Его тащили за руки и за ноги, как громадную куклу. Голова на длинной шее была неестественно запрокинута назад и, казалось, вот-вот должна оторваться, стукнуться о булыжник и откатиться прочь.

Храдецки не сразу смог пошевелиться. Несколько секунд он стоял на месте, покачиваясь от головокружения и восстанавливая дыхание. Наконец, собравшись с силами, он кинулся в погоню вслед за убегающими французами. Те, кто успел разобраться в ситуации, тоже преследовали отступавших.

Французам было нелегко. Чем ближе они были к безопасной зоне за пределами "Круга", тем больше препятствий вставало на их пути. Люди грудью шли на них, хватали их за ноги. Их пытались окружить живым барьером. Не только кулаки и древки знамен – зубы и ногти тоже участвовали в деле.

Теперь уже только несколько метров отделяло полковника от агентов, тащивших Кушина. Кто-то из французов отчаянно махнул руками полицейским, наблюдавшим за схваткой из глубины переулка. Французы просили помощи. Их было слишком мало, чтобы отстоять свою добычу.

Один могучий парень из команды Кирая смог оттолкнуть француза, державшего руку Кушина, и издал торжествующий крик. Дальнейшее предстало перед взором Храдецки в виде кинокадров, снятых замедленной съемкой.

Намертво вцепившись в руку Кушина и не выпуская ее, несмотря на дерзкую атаку со стороны противника, француз запустил свою левую руку под ветровку. Казалось, что его рука скрылась там надолго, но вот она снова появилась. Теперь в ней был зажат пистолет. Ствол пистолета, произведя медленный, сложный маневр, описал в воздухе дугу и уперся в грудь венгерского парня. Раздалось два выстрела, и две дырки зачернели на светлой одежде телохранителя. Тот, как будто поскользнувшись, взмахнул руками и стал падать.

Другие французы последовали примеру своего товарища. На белый свет выползло огнестрельное оружие. Полковник узнал МПСК – автоматический пистолет-пулемет немецкого производства с укороченным стволом, очень удобный для скрытного ношения под одеждой.

Замедленное кино кончилось.

– Ложись! Ложись! – кричал Храдецки, расстегивая кобуру и доставая собственный пистолет.

Пальба началась без предупреждения. Пули густым роем полетели в плотную цепь. Французы стреляли не для того, чтобы напугать, а для того, чтобы убить. Стрельба велась "на поражение". Пулями они расчищали себе дорогу. Живые и мертвые падали на мостовую вместе, и мертвецы становились укрытием для живых.

Храдецки встал на одно колено. Свой табельный пистолет он держал в правой руке. Левая рука служила для опоры. Он быстро выбрал цель – француза, который первым произвел выстрел. Две пули полковника нашли свою жертву. Первая попала французу в плечо и заставила его закрутиться, словно в танце. Вторая уложила его на землю навсегда.

Полковник поспешно искал новую мишень, проклиная мечущихся демонстрантов, которые перекрывали сектор обстрела.

Вправо-влево он водил дулом пистолета, наконец пространство перед ним на мгновение расчистилось. Полмгновения ему было дано для принятия решения Подстрелить ли одного из французов, уносящих с собой Кушина, или бить по тем, кто сейчас убивает соотечественников?

Один из людей Дюрока выпустил длинную очередь в толпу, как будто невидимой косой срезав целый ряд мужчин и женщин.

Полковник нажал курок. Вражеский стрелок застыл в неподвижности, потом рухнул лицом вниз.

Товарищи убитого перешагнули через него и устремились дальше. Они шли по телам, и люди падали им под ноги, раненные или сраженные насмерть. Двое агентов повернулись в сторону проспекта и стали поливать его очередями, чтобы остановить горожан, спешащих на подкрепление сражающимся в "Круге" Кодали бойцам. Пули просвистели над головой Храдецки. Он укрылся за трупом убитого только что демонстранта. Упав в лужу крови, он услышал крики ужаса с проспекта. Новые жертвы, новая кровь. Он рискнул поднять голову и оглядеться. Агенты Дюрока уже почти были в безопасности. От полицейских рядов их отделяло несколько метров. Они стремились укрыться за спинами полицейских и за их грозной бронетехникой.