Валерий Горшков - Кобра

– Нет ничего невозможного, Кент. Ты Козьму Пруткова когда-нибудь читал? У него есть одна очень правильная фраза: «Хочешь быть счастливым – будь им». Так вот про лавэ можно сказать то же самое… Каждый голимый лох, каждый лимитчик, жрущий у ларька азерботскую шаверму из собачатины, втайне мечтает о богатстве. Но мало кто достоин больших денег. Так же как не каждому охотнику дано убить тигра, а опытному рыбаку – поймать тайменя. И слепая удача вкупе с «волосатой лапой», на которые так любят ссылаться никчемные плебеи, здесь совершенно ни при чем. Поверь мне… – Карел положил мне руку на плечо. – Случается, что куш срывают случайные лохи. И что? Не готовому к богатству, не знающему, как им правильно распорядиться, человеку деньги очень часто вместо уверенности в светлом будущем приносят одни только проблемы, а нередко – смерть. Примеров тому выше крыши. Вспомни многих бандюков… Я не философ, Кент, не Козьма Прутков и не Дейл Карнеги. Но кое-чего о жизни понял. И вот что я тебе скажу: если ты не знаешь на все сто процентов, как заработать миллион, значит, ты его пока еще не достоин. А если вдруг произойдет чудо и ты на дуру сорвешь банк, эти сраные баксы – девять к одному! – застрянут у тебя костью в глотке. И хорошо, если останешься жив. В этой нехитрой аксиоме и заключается диалектика богатства. Главное – не просто хотеть, главное – знать, как. Удача выбирает достойных.

– Я знаю. – Я без труда выдержал гипнотический взгляд Карела.

– Я – тоже. – Сергей Сергеевич улыбнулся и убрал руку с моего плеча. – Когда будешь обмывать свой первый «лимон» – звони. Надеюсь, это произойдет раньше, чем я выдам замуж мою дочурку. Ей сейчас пять месяцев.

– Я тоже на это надеюсь, – ответил я.

– Как тебе Жук? – сменил тему хозяин клуба, кивая на моего бывшего друга, нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу в двух шагах от сервированного закусками и бутылками столика и готового ринуться в бой по взмаху руки рефери. – Здоров, бивень! Не хотел бы я сейчас оказаться на месте Вампира! – Карел снова хохотнул и щелчком стряхнул с сигареты пепел. – Хочешь, замажем? Ставлю штуку баксов, что Жук уложит его на ринг максимум за три минуты. – Сергей Сергеевич посмотрел на меня с вызовом. По его лукавому взгляду я понял – Карел уверен, что я откажусь от такой серьезной и – что уж там – крайне рискованной ставки. Я смотрел в упор на его лоснящуюся физиономию, и во мне вдруг ни с того ни с сего вскипело ущемленное самолюбие. А вот х…й тебе. Не на того напал, мистер Большой Босс.

– Отвечаю. И бакс сверху, что Сашка победит за две.

– Замазали, – небрежно кивнул король игровых автоматов.

Мы заключили пари практически одновременно с криком лысого рефери, объявившего начало последнего на сегодня поединка за звание чемпиона Санкт-Петербурга по боям без правил. Он махнул между противниками рукой и тут же проворно отскочил в сторону. Я невольно хмыкнул.

Драка началась. Все взоры были обращены на ринг. Карел демонстративно вскинул левую руку с золотым «ориентом», щелкнул языком и включил секундомер.

Итак, поединок начался. Секунд тридцать бойцы не шли на обострение, а лишь кружили друг против друга, делая не имевшие шансов достичь цели осторожные удары руками и ногами и своим пассивным поведением напомнили мне трусоватых пластилиновых боксеров из некогда популярного мультика Гарри Бардина «Брэк». Я их понимал – в таком важном поединке слабых соперников не бывает и один пропущенный удар мог стоить слишком дорого. Как в переносном, так и в прямом смысле – за победу чемпион Санкт-Петербурга получал десять тысяч долларов премиальных. Поэтому гладиаторы осторожничали и не торопились сломя голову бросаться вперед. Только вот зрителям было глубоко наплевать на то, о чем сейчас думали находящиеся в клетке бойцы. На смену восторженному гулу пришли недовольные свисты. Не видя жестокой мочиловки, разогретые выпивкой и предыдущими пятью боями особо отвязные зрители – кажется, из числа бритоголовых дружков Абрека – стали то и дело отпускать в адрес гладиаторов крепкие выражения. И только резкий выпад первым бросившегося в атаку кикбоксера заставил зал взорваться воплями и аплодисментами. Вампир сделал ложный шаг назад и вдруг провел сильнейший удар-отскок ногой в живот Сашки. Полностью пробить тренированный пресс противника не удалось, но контакт все равно получился крайне жестким и болезненным, и я заметил, как скуластое лицо отскочившего в сторону Жука дрогнуло, напряглось, а на скулах заиграли желваки. Валяев, разумеется, тоже это заметил и, окрыленный удачей, нанес второй удар, на сей раз рукой в переносицу. Однако Сашка уже оправился от первой примочки и сумел не только отклониться, но и поймать руку Вампира в захват, вывернуть, нанести удар коленом в живот и, крутанувшись волчком, швырнуть его лицом на металлическую сетку. Зал потонул в восторженных криках и топоте. Вот теперь жаждущие крови зрители были действительно довольны.

Кикбоксер влип в сетку, но, надо отдать ему должное, устоял на ногах, быстро развернулся лицом к сопернику, тряхнул головой, вытер тыльной стороной ладони появившуюся из носа кровь и, раскачивая корпус вправо-влево, начал сокращать дистанцию. Резко сменив стойку, он провел излюбленный удар всех кикбоксеров – лау-кик в незащищенное бедро и сразу вслед за ним – эффектную, стремительную, но – увы – не достигшую цели «вертушку», которой так прославился голливудский супермен Ван Дамм. Жук, казалось, именно этого и ждал. Присев ниже точки поражения, он позволил ноге Валяева просвистеть над своей головой, а затем нанес ему короткий, но очень сильный удар кулаком в область печени. Вампир громко вскрикнул от пронзившей его боли, покачнулся и неуклюже рухнул на ринг. Саша коршуном прыгнул на лежащего ничком кикбоксера, прижал его корпусом, локтем надавил на шею, другой рукой поймал голень, загнул назад и попытался зафиксировать ногу в болевом приеме. В столь выигрышной позиции Жуку не составило бы труда одержать победу всего одним ударом в позвоночник, который мгновенно сбил бы противнику дыхание и окончательно обездвижил его. Но Саша хотел большего – он хотел заставить действующего чемпиона города сдаться! Для профессионального гладиатора, каковым являлся Валяев, такой исход схватки означал больше чем просто поражение. Это был позор. И оба бойца знали это.

– Ровно минута, – взглянув на циферблат часов, сухо сообщил Карел. – У тебя осталось шестьдесят секунд.

– Успеет, – не отрывая взгляда от ринга, прошептал я. – Он успеет…

Сердце готово было вырваться из груди, учащенный пульс ощущала буквально каждая клеточка моего тела, руки сами собой сжались в кулаки. Лицо покрылось потом.