Семен Майданный - Крестовый отец

– Здорово, Джеки.

– Привет, Шрам.

Оба опустились на корточки – так разговаривать удобней.

– Джин-тоника хочешь?

Прямо сказать, внезапный вопрос выдал кореец, поэтому Сергей не придумал ничего лучше, чем:

– В смысле?

– В смысле джина с тоником, – Кореец запустил лапу под рубашку и вытащил одну за другой две синие «синебрюховские» банки. Одну душевно протянул Шраму. Под ноги осенним листом спикировал распечатанный конверт. Джеки его подобрал и сунул в карман.

– В камеру же нес? – Ладонь. Сергея огребла прохладный баночный цинк. Чего ж тут не сообразить: если не пил, держал за пазухой, а теперь вытащил на обозрение, значит, обозрения не бздит, а просто предполагал приговорить баночки в хате.

– Какая разница, здесь или там? – Джеки сковырнул заглушину, выпуская наружу шипение и пену. – Одна лишь разница. Не забыть сдать при выходе с прогулки. Порядок, блин, он и есть порядок. А вдруг мы заточек настрогаем? А мне вот Лизавета письмо написала и фото прислала. Симпотная бикса.

– Оставь в запас. – Сергей покачал ладонь с банкой. – Я у тебя пару глотков займу рот сполоснуть, и хватит.

Джеки понимающе ухмыльнулся, отпил из своей «синебрюховки», протянул ее Шраму и забрал у того ранее врученную банку. И тоже ее откупорил.

– Проверено – мин нет, пей. Подляны боишься? Хочешь, фотку Лизки покажу? Симпотная бикса.

– Страхуюсь. А фотку не свети, мне без надобности.

– Бывает. Люблю это пойло, – признался кореец. – Не пиво, не водку, а эту заразу. Устраивает, понимаешь. Как отправишь письмишко, дескать, хочу переписываться ради светлой дружбы и обсуждения стихов поэта Есенина, а потом ответ получишь, так без банки и читать не климатит.

– Почем тут такая? – Сделав три жадных глотка, Сергей поболтал остаток. Немного осталось до конца удовольствия. А удовольствие-то получалось – не только утолением жажды, но и, черт побери, приветом с воли.

– Стольник.

– Десятикратно, значит. А водка как идет?

– А так же, десять номиналов.

Кореец пил, в отличие от Сергея, в мелкий глоток, смакуя.

Что Джеки делает во «Вторых Крестах», про то Сергею было известно. Случай частенько припоминался братвой, когда речь заходила о бабах, а с деловых терок на баб переходили даже чаще, чем на тачки.

Тридцатилетний Джеки вмазался в семнадцатилетнюю белокурую красотку-школьницу с не корейской, а прямо мексиканской страстью. Заваливал цветами и подарками, водил и возил, куда та пожелает. И однажды застал ее в постели с каким-то козлом из «золотой молодежи». И голыми руками убил прямо на простынях эту лярву и ее хахаля. Обставляться на атиби или срываться в бега Джеки не стал, просто ушел из ее квартиры, оставив дверь нараспашку, и отправился пить вчерную и отнюдь не джин-тоник.

Приключилась та история три месяца назад. Топать на зону Джеки, конечно, придется, но адвокаты у него толковые, должны вытянуть на «в состоянии аффекта», обыграть «всемерную помощь следствию» и добиться низшей планки.

Братва, судила случай с Джеки по-разному: одни одобряли, мол, за предательство только смерть, другие сходились, что баба того не стоит, а гребаря ее следовало просто наказать, скажем, отщипыванием яиц и опустить на бабки.

– Здесь много чего, по десять номиналов. Считать удобней, – продолжил тему кореец Джеки. – Чем помочь? А может, тебе адресков женских общаг подкинуть? Переписываешься, и вроде как при деле. Я вот, не думай, не дрочить фотки выманиваю. Я хочу выяснить, все бабы – шкурки, или есть порядочные?

То, что Джеки не расспрашивал «за что же тебя-то, Шрам, упекли?» – правильно. Захочет человек – расскажет, а трясти его нельзя.

– Сам управлюсь, Джеки. Ты в каком номере чалишься?

– В пятидесятом. Заходи. Кстати, я не дуркую, здесь это запросто делается. Платишь и идешь в гости. Час гостевания – штука.

– Лихо. – Сергей вытряс в рот последние капли слабоалкогольной водички. – Жаль, на волю прогуляться за бабули не выйдешь.

– Выйдешь. – Ни следа улыбки на лице корейца. – Но десятью номиналами не отделаешься. Развлекуха для подлинных миллионеров.

– Ты что, не шутишь? – Сергей подумал, что в узких глазах удобно прятать насмешку.

– Нет, – просто ответил Джеки. – Сколько стоит этот аттракцион, не узнавал. Но захочешь, сам выяснишь.

– Ну, про подгон шлюх я слыхал. Про водку и гашиши-машиши понятно… Не знаю… Слухи о прогулках по воле доходили бы.

– Редко кто пользуется. Говорю же, надо быть Мавроди или Якубовским, чтобы расплатиться. Да и смысл какой? Чего захочешь, дешевле выйдет сюда доставить. А срыть в побег все равно не дадут.

Сергей задрал подбородок. Серые на сером фоне силуэты мерно вышагивал по периметру пенала, через устоявшееся количество шагов наклонялись головы. Потом головы поднимались – все спокойно в охраняемой зоне. И верняк, не так уж и кучеряво стоит их заставить мерить тропку в противоположную сторону. Только на фига козе баян? Здесь торгуют более конкретными и жизненно необходимыми вещами.

Странная мысль пришла в голову Шраму, странная потому, что раньше не приходила:

– Так какой же офигительный барыш каждый божий день стригут «Вторые Кресты», а, Джеки? Кто ж хозяйство держит?

Кореец сжал пустую банку, легко обратив ее в цинковый шлепок. Люди рядом бродили, сидели, курили, пытались делать какую-то гимнастику. Переговаривались чахло – видать, уж наобщались друг с другом досыта.

Кто-то от скуки засылал уши и в их с корейцем беседу и, как бы в никуда, поскольку лезть в чужой базар западло, про между прочим гундел:

– А вот еще понтово винегрет в шампанском заказать. Есть такой баландер Костик, он так круто куховарит…

– А в двадцать пятую пацаны в складчину аквариумных рыбок полкило купили. Заткнули рукомойник, напустили воды и три дня рыбачили…

– Это что, один шиз из двенадцатой по частям воздушку заказал, типа устал малявы вручную пулять. Только воздушку-то ему продали, а через день отшманали…

– Очередь у «Углов» видал? – довольно замысловато взялся отвечать Джеки. – Ну, неважно. Короче, каждое утро выстраиваются женки там и сеструхи передачи отдавать. Мелочевку разрешенную. Конфетки, папиросы, носки. И хер с маслом ты передашь без взноса. Все места в очереди продаются. Первые места ценятся суровее, последние дешевле. Как в театре. Какие-то дешевки этим зарабатывают. И отмаксовывают в «уголковый» кошелек.

– Да, эту тему слышал, – кивнул Сергей.

– Короче, даже здесь прихвачено. Чего толковать про подходы, где понажористее бабки можно рубить. А кто держит… – Джеки пожал плечами.

Ну это верно. Мало кого волнуют затюремные дела, пока не сядешь. Однако вот он, Шрам, у «хозяина» гостил, с людьми разными общался, а что-то и для него вновье.