Олег Вихлянцев - Стукач

– На чем проверить-то? – усмехнулся Бизон. – Послать на Сбербанк? Скажешь тоже…

– Скажу, – хитро глянул на Бизона Ким. – Проверка-то ему как раз сегодня и выпадет. Да такая проверка, что мало не покажется. Где он сам сейчас?

– Всем к девяти вечера сюда подтянуться приказано. И он должен быть.

– Клево! – обрадовался кореец. – Мы, кажется, не все еще в сборе?.. – Он посмотрел на Соленого и Бизона.

– Ну, ждем гостя, – недоуменно пожал плечами Бизон.

– Вот дождемся – и проверим. Гость, даст Бог, не один придет, с довесочком…

Да. Они ждали на тарховской даче гостя. Важного гостя из Москвы. И по всей вероятности, появиться тот должен был не один, а, как обещал, с приятелем.

…Гость, которого с таким нетерпением ожидали в загородном дачном поселке, уже давно прилетел в Ленинград. Но, перед тем как ехать на договоренную встречу, решил утрясти небольшой вопросик. Он подошел к первой попавшейся в городе телефонной будке и, сняв трубку, набрал номер…

– Слушаю, – ответил на звонок Иннокентий.

– Доброе утро, – раздался в трубке голос, и Кешка понял, что звонят от Бизона. – Сегодня в девять вечера. На даче.

И более не сказали ни слова. Повесили трубку.

Кешка отошел от телефона и присел на стул в кухне, подперев голову руками и закрыв глаза. Меньше всего на свете Кешка хотел видеть Бизона. Затем он отыскал в ящике стола сигареты и закурил, глубоко вдохнув и придержав в легких дым. Поднялся, походил от стены к стене, вновь опустился на прежнее место. И тут опять зазвонил телефон.

– Да! – рыкнул в мембрану.

– Здравствуй, – прозвучал голос… Багаева. – Не разбудил?

Кешка без труда определил, что Иван Иванович звонит из телефона-автомата: слышались звуки проезжающих мимо него трамваев и автомобилей.

– Слушаю, – еле ворочая языком, сказал Кешка. – Говорите.

– Если где случайно увидимся – мы незнакомы и никогда раньше не видели друг друга. Ты понял? Ни под каким соусом.

– По… пон-нял.

– До встречи.

И вновь короткие телефонные гудки. Ну что за день такой сегодня скотский?!

Монахов с такой силой долбанул трубкой о телефонный аппарат, что серый пластмассовый корпус разлетелся вдребезги.

Выбежав в прихожую, Монахов подхватил с вешалки свою куртку и покинул квартиру, громко хлопнув дверью. Ноги понесли его неведомо куда. Он сейчас не мог никого ни видеть, ни слышать. Хотелось, как тогда, в зоне, когда сломался перед вербовщиком, – умереть.

У капитана Ремизова на сегодня была назначена очень важная встреча.

Человек, договорившийся с ним о встрече, строго-настрого предупредил, чтобы Сергей не привел за собой «хвоста» и чтобы ни одна живая душа вообще о его маршруте не знала. У того, кто вызвал его на конспиративный контакт, были все основания не афишировать спланированное мероприятие.

Ремизов прекрасно понимал, что от сегодняшнего свидания зависит его дальнейшая судьба. Если б он еще знал насколько!..

Добравшись на служебной машине до Финляндского (по пути невзначай бросил водителю, что собирается в Синево проведать дальних родственников жены), Сергей некоторое время побродил по площади Ленина, прошелся вдоль металлического забора Михайловской артиллерийской академии, развернулся в обратную сторону и лишь затем вошел в здание вокзала. В одной из касс приобрел билет и стал поглядывать на часы в ожидании электрички, следующей в приозереком направлении.

Сделав глуповатое лицо, растерянно спросил у проходящего мимо наряда линейной милиции:

– Извините, паровоз до Синева не задерживается?

Те посмотрели на него, как на умалишенного:

– Ты че, больной? Электрички без опозданий ходють. Во деревня!..

Парни сами были, скорее всего, откуда-нибудь из-под деревни Тараканово, но очень уж гордились своей милицейской службой в Ленинграде.

Внешний вид Ремизова и впрямь нельзя было назвать городским. Вернувшись вечером домой, он переоделся в толстый вязаный свитер, зеленую брезентовую штормовку, застиранные брюки и стоптанные хромовые сапоги, которые получил на вещевом складе еще при выпуске из школы милиции. За плечами его был обыкновенный вещмешок, с какими мужики обычно выходят на рыбалку. Правда, если бы кто-нибудь узнал, что у него в вещмешке, то потрясенно бы ахнул. Но знать об этом никто не мог, кроме самого капитана Ремизова. Плечи ему сейчас оттягивали толстые пачки документов, касающихся расследования по наркоторговле, развернувшейся на берегах Невы. И вез он эти бумаги тому человеку, который назначил ему встречу.

В последний раз взглянув на циферблат часов и сверив время с настенными «курантами» в зале ожидания, Сергей вышел к платформам. По обе стороны одной из них стояли, всасывая в себя пассажиров, два электропоезда. Один должен был отправиться на приозерское направление, другой – во Всеволожск. Ремизов подошел к замыкающему вагону первого и остановился возле автоматических дверей. Выкурил полсигареты и шагнул в тамбур. Заходить в вагон не стал, прислонился спиной к запертой нерабочей кабине машиниста.

«Двери закрываются!..» – заскрежетал в динамике голос.

Дослушивать окончание фразы капитан не стал, а быстро выпрыгнул на платформу за долю секунды до того, как створки дверей сомкнулись. Электричка на Синево и Приозерск тут же тронулась. Сергей в два прыжка пересек платформу к составу, стоящему напротив. Этот должен был отправиться через две минуты. Так оно и случилось. Хвост приозерского поезда скрылся за ближайшим семафором, а из вагонов Всеволожского донеслось:

«Двери закрываются!..»

И вновь он не стал дожидаться окончания объявления. Скользнул в тамбур, когда двери готовы были уже захлопнуться перед его носом. Через стеклянную перегородку оглядел вагон. Ничего подозрительного не заметил. Финляндский вокзал остался позади. Встав в тамбуре таким образом, чтобы его нельзя было заметить из вагона, он изредка поглядывал на рассевшихся по скамьям пассажиров, везущих из Ленинграда в свои деревни авоськи с колбасным сыром, рыбными консервами и вареной колбасой.

Проехав всего лишь до станции Кушелевка, он так же – в последний момент – выскочил из поезда и облегченно вздохнул: «хвоста» не было. Здесь, в пивном павильоне, его должен был ждать человек, назначивший встречу.

Ремизов увидел его сразу же, как только вошел в сваренное из листового железа и окрашенное в грязно-зеленый «цвет распивочное заведение. Тот расположился за стойкой, расстелив перед собой газету, на которой разложил пару тараней. Естественно, натюрморт завершали две полные кружки пива и «чекушка» водки. Одет был человек примерно так же, как и Сергей, а под рукой у него был прорезиненный чехол с удилищами. Они походили на двух приятелей, сбежавших на пару деньков от жен на рыбалку.