Олег Вихлянцев - Стукач

– Свяжись с Душанбе и действуй…

– …Есть еще порох в пороховницах! – довольно восклицал Иван Иванович Багаев, рассказывая Бизону о своей поездке в Москву.

– Стало быть, не сунутся таджики-то? – просветлев лицом, спросил Игорь Иванович, понимая, что коль благодушен генерал, то возникшие проблемы будут-таки решены.

– Не сунутся, – ответил Багаев и чуть надул щеки для важности: – Авторитет, он либо есть, либо его нет!

Серегин еле заметно усмехнулся. У него было свое понимание произнесенного Багаевым слова «авторитет».

– Ситуация такова, – продолжил генерал. – Пока мои люди будут сдерживать таджиков, вы должны побыстрее избавиться от товара. Надеюсь, покупатели у вас наготове?

Бизон кивнул.

– И еще. Иннокентия Всеволодовича лучше не использовать пока в делах. Пусть затаится временно. Мало ли что может произойти при всех возникших проблемах. Я это к тому говорю, что нас с вами в Таджикистане никто не видел и не знает. А он засвеченный. Если все же выйдут на его след, то и до вас доберутся. Береженого Бог бережет. А долю его со сделки вы ему, надеюсь, заплатите… Думаю, Иннокентий Всеволодович не будет против таких условий, – произнес Иван Иванович.

В это время дверь в комнату отворилась и вошел тот, о ком только что говорили. Но компаньоны не успели обмолвиться ни единым словом, потому как следом вошел один из помощников Бизона.

– Игорь Иванович, извините, звонок из Финляндии. – Он держал в руке трубку радиотелефона.

Бизон принял у него аппарат и вышел в соседнюю, комнату. В его отсутствие Монахов хотел что-то сказать Багаеву, но тот приложил к губам указательный палец. Иван Иванович сейчас весь превратился в слух. А из смежной комнаты доносились обрывки, фраз.

«…у меня возникли кое-какие проблемы… чем скорее, тем лучше… национальное достояние… …историческую ценность… полтора миллиона долларов… окончательно… только в моем доме…»

Игорь Иванович не опасался обсуждать столь «тонкие» вопросы по телефону. Уже год, как его аппарат был оснащен скрэмблером – прибором, шифрующим принимаемую и исходящую речевую информацию. Другими словами, хитроумная электронная штуковина «разрубала» слова и фразы на куски по всей линии связи, превращая их в бессмысленные клокочущие звуки. И тот, кто звонил, так же застраховался от прослушивания. Взаимоконтактирующие аппараты расшифровывали, «связывали» в разумное смысл произносимого лишь в конечной точке, у самого уха слушающего.

А меж тем Игорь Иванович Серегин, говорящий по телефону, допустил одну неосторожность.

– Привезете деньги – получите камень! – решительно сказал он собеседнику.

Багаева передернуло. Он мог дать голову на отсечение, что Бизон договаривался о проведении операции купли-продажи бесценного камня, за которым вот уже столько лет велась безуспешная охота и который наверняка хранится здесь, в его тарховском доме…

Вернувшись к Багаеву и Монаху, Игорь Иванович как ни в чем не бывало заговорил на прежнюю тему. Собственно, тактика дальнейших действий уже была определена. Генерал настаивал на том, чтобы Иннокентий Всеволодович временно скрылся. Бизон его поддержал. Решено было, что Монахов сегодня же переедет жить на одну из конспиративных квартир в Питере. Так сказали Серегину. На самом же деле Иннокентий Всеволодович под прикрытием оперативников вылетел в Москву и поселился в квартире генерала.

– Разрешите, товарищ генерал? – В приоткрывшуюся дверь кабинета просунулась голова офицера шифровального отдела.

– Давай! – призывно махнул ему. – Что там? – взглянул мельком на принесенные бумаги. – Радистка Кэт «засыпалась» в роддоме? Ха-ха-ха! – Собственная шутка ему очень понравилась. Но уже через секунду стало не до шуток.

– Перехват телефонного разговора. Питер-Хельсинки. Вещали через скрэмблер. Но мы дешифровали! – Последнюю фразу произнес не без гордости.

– А ну давай-давай-давай! – заторопился Багаев, выхватывая бумагу с компьютерной распечаткой. Это был тот самый телефонный разговор, обрывки которого Иван Иванович нечаянно подслушал в доме Серегина.

– Вот тут распишитесь, пожалуйста. – Офицер подал ему журнал приема-сдачи секретных документов.

– Давай… – Машинально, почти не глядя, Багаев черкнул в нужной графе свою подпись.

– Разрешите идти?

– Давай-давай! – позволил генерал также «на автомате». И, углубившись в изучение текста, продолжал повторять как завороженный: – Давай… давай…

Информация, которую Иван Иванович держал сейчас в руках, цены не имела. В том смысле, что была бесценна по оперативной и государственной значимости. Точнее говоря, приняв ее к сведению, полковник был обязан доложить суть расшифровки своему непосредственному руководству в лице начальника управления генерал-лейтенанта Компакова. А тот – поставить в известность надзирающего прокурора и одновременно передать материал в соответствующую службу органов госбезопасности.

Протянув руку к рабочему столу, он взял полученную только что расшифровку и принялся внимательно ее перечитывать. На листке бумаги был точно изложен разговор Бизона с неизвестным лицом, позвонившим ему из Финляндии.

«Здравствуйте. Надеюсь, вы узнали меня?»

«Узнал. Добрый день, господин Петерт».

«Включите защиту, нам надо поговорить».

«Говорите спокойно. Скрэмблер на автоматическом режиме».

«Господин Серегин, я хорошо подумал над предложением, которое вы сделали мне во время нашей прошлой встречи. Не изменились ли ваши намерения продать камень?»

«Намерения в целом не изменились. Но придется ускорить процесс. У меня в Питере возникли кое-какие проблемы».

«С чем они связаны? Это каким-то образом касается нашего с вами дела?»

«Нет, что вы! Наш бизнес непотопляем! Но обстоятельства сложились таким образом, что чем скорее мы проведем сделку, тем лучше».

«Простите, но я вас не понимаю. Вы сами вышли на меня, заинтересовали своим предложениеми назвали сроки. Теперь торопите. Чего вы опасаетесь?»

«У меня не тот вес, чтобы опасаться чего-либо».

«Тогда не будем менять наши планы».

«Нет, нет! Время не терпит!»

«В таком случае сбавьте цену».

«Вы сума сошли! В ваши руки попадает, можно смело сказать, национальное достояние России! Этот камень являет собой историческую ценность! Его место в Государственном алмазном фонде! И мне, как гражданину России!..»

«Ну-у! Довольно! Я не собираюсь упрекать вас в непатриотичности. К тому же мы оба хорошо знаем цену пустым словам. А вот стоимость бриллианта…»