Эрл Гарднер - Счет девять

— Оно в моей студии.

— Вы имеете в виду это помещение внизу? — спросил Селлерс, показав туда пальцем.

Она кивнула.

— Что произошло там, внизу?

— Мистер Лэм пришел вчера повидать моего… моего мужа. Здесь, в квартире, в то время никого не было, и потому я сообщила дежурному на случай, если кто-нибудь позвонит, что я буду в своей студии. Мистер Лэм позвонил мне туда и сказал, что духовое ружье при нем.

Я, кажется, подумала, что он просит разрешения подняться. Он хотел видеть мистера Крокетта. А может быть, он сказал об этом после того, как сообщил мне о духовом ружье. Последовательность я точно не помню.

— Неужели? — промолвил Селлерс, выказывая крайнюю заинтересованность, — это был его стиль. — И духовое ружье было при нем?

— Да.

— И что он с ним сделал?

— Отдал мне.

Селлерс почесал голову.

— Миссис Крокетт, я хочу у вас кое-что спросить.

Я не хочу, чтобы вы волновались. Я ничего не предлагаю. Я просто задаю вопросы. Там, в вашей студии, имеется окно. Маленькое продолговатое окно, похожее на окно ванной. Оно почти прямо напротив этого открытого окна в тамбуре личной студии вашего мужа.

— Правильно.

— Теперь, — продолжил Селлерс, — я хочу, чтобы вы хорошенько подумали. Я хочу, чтобы вы ответили на этот вопрос и не изменили позднее свои показания.

Я хочу знать истину прямо сейчас. После того как получили это духовое ружье, вы открывали или нет это окно?

— Ну конечно, — ответила она.

— Значит, открывали?

— Да, конечно. Вместе с мистером Лэмом.

— Ладно-ладно-ладно, — проговорил Селлерс, глядя на меня. — А что вы сделали вместе, открыв его?

— Она пыталась привлечь внимание мужа, — объяснил я. — Взяла карманный фонарик и…

— Не вмешивайся, Поллитровочка, — перебил Селлерс. — Я сам справлюсь. Так зачем вы открыли окно, миссис Крокетт?

— Я хотела привлечь внимание моего мужа. Чтобы он подошел к окну.

— И как вы собирались сделать это?

— С помощью карманного фонарика.

— Это было днем или вечером?

Это было днем, но… ближе к вечеру.

— Вряд ли он отреагировал бы на таком расстоянии на свет карманного фонарика.

— Это был большой фонарь, — вмешался я. — Пятибатареечный.

— Да держись ты в сторонке, Поллитровочка! — рявкнул Селлерс.

— Я… хм, что ты сказал?

— Пятибатареечный электрофонарь.

— Хорошо, — смилостивился Селлерс. — Для чего вам был нужен пятибатареечный электрофонарь там, внизу, миссис Крокетт?

— Я держала его там специально для этого, — ответила она. — Иногда, чтобы привлечь его внимание, я освещала фонарем окно в тамбуре или окно в студии.

Если он хотел отозваться, то подходил к окну, открывал его, и я получала возможность передать ему информацию.

— Следовательно, вы держали там, внизу, этот электрофонарь единственно для того, чтобы сигналить своему мужу?

— Да.

В комнату вошел один из полисменов.

— Инспектор Гиддингс, — представил его Селлерс. — Как насчет того, чтобы дать мне ключи и разрешить осмотреть помещение там, внизу? — Этот вопрос относился к миссис Крокетт.

— Я думаю, будет лучше, если миссис Крокетт пройдет туда с вами, — предложил я.

Селлерс холодно посмотрел на меня:

— А вас, сыщик-недоучка, я попрошу оставить при себе ваши советы, которым красная цена — двадцать пять центов, и позволить мне, дураку, расследовать убийство самому!

Я с усмешкой посмотрел на него:

— Возможно, вы найдете там что-нибудь; прилепите на это ярлычок, притащите в суд как вещественное доказательство; и какой-нибудь неглупый адвокат поставит вас на место свидетеля для перекрестного допроса и спросит:

«А почем мы знаем, что вы эту вещь не украли?»

— Учишь меня, как мне выполнять мою работу, сопляк?! — взревел Селлерс.

— Приходится…

Селлерс на минуту задумался и сказал:

— Следовало бы заехать тебе по физиономии, но я, Пожалуй, прощу тебя на этот раз. Я возьму с собой инспектора Гиддингса — если, профессор, вы, конечно, соизволите одобрить это. И поскольку вы утверждаете, что некий умный адвокат сумеет придраться к тому, как я веду здесь расследование, я, пожалуй, отведу вас всех в контору, и мы с этим секретарем поговорим о его боссе. А затем мы оставим вас под надзором, чтобы вы тут чего-нибудь не натворили. Я полагаю, ваш выдающийся ум не обнаружит в этом плане никаких изъянов, мистер Лэм. Теперь, миссис Крокетт, если вы соизволите дать мне ключ от вашей студии…

— Вы не обязаны делать этого, — встревожился я. — Если он хочет осмотреть помещение, вы имеете право…

Для человека его комплекции Гиддингс двигался очень быстро. Он схватил меня сзади за шею, средним и большим пальцами надавил на нерв под ушами. Старый полицейский прием, применяемый с лицами, которые оказывают сопротивление; часто демонстрируется в кинофильмах.

— Еще одно неуместное замечание, — пообещал он, — и я тебя проучу!

Я извивался от боли, но все-таки сказал:

— Уберите руки, и я сам вас проучу.

Инспектор Гиддингс тряс меня, пока у меня не стало двоиться в глазах.

Селлерс наблюдал за ним и сказал небрежно:

— Я думаю, это лишнее, инспектор.

Гиддингс остановился и удивленно посмотрел на Селлерса:

— Вы собираетесь терпеть такие разговорчики? Вы позволите ему стащить эту вещь и уйти с ней?

— Не ошибись насчет парня, — предостерег Селлерс. — Он не дурак. Теперь поставим точки над «i», Лэм. Миссис Крокетт тебя наняла?

Из-за боли мне трудно было говорить.

— Я его наняла, — сказала миссис Крокетт.

— Для чего? — спросил Селлерс.

— Чтобы он постарался раскрыть, кто виновен в смерти моего мужа.

Селлерс сощурил глаза:

— Вы предоставляете ему обширное поле деятельности.

— Разумеется, — согласилась она. — Я предоставляю ему обширное поле деятельности. Я не прочь иметь дело с полицией, но я хочу выяснить, кто убил моего мужа.

— Именно за это нам и платят, — заметил Селлерс.

— Я знаю это, и мистер Лэм тоже знает. Я совершенно уверена, что вы будете продолжать расследование и за то же жалованье вести его с такой же интенсивностью. Ну а если хотите получить мои ключи от студии, вот они.

Она отдала ключи Селлерсу, тот кивнул инспектору Гиддингсу.

— Ладно, Тэд, — сказал он. — Пойдем-ка объявим новости Дентону, потом спустимся вниз и осмотрим то помещение. Вы понимаете, миссис Крокетт, что вы вольны пойти с нами, если хотите.

— Этого вполне достаточно, — сказала она. — Мне нечего скрывать. Я совершенно уверена в ваших честности и способностях, хотя, — она сердито взглянула на инспектора Гиддингса, — мне не нравится ваша грубость.

Гиддингс отпарировал:

— Ну, в законе не сказано, что какому-то частному детективу позволено совать везде свой нос, когда полиция расследует убийство.