Николай Животов - Убийца

– Дело у меня к Агафье Тимофеевне есть, как бы повидаться с ней.

– Это из головы выкинуть надо. Никогда не увидите.

Степанов прошелся по заводу и попросил доложить о нем хозяину.

– Болен, не встает, – ответили ему. Николай Гаврилович вышел за ворота. Опускались сумерки. Появились толпы пьяных рабочих. Где-то вдали слышались крики, перемешанные с раскатами песен и звуками гармоний.

Тяжело было на душе доброго Николая Гавриловича. Всего семь месяцев прошло, а какая неузнаваемая картина. Десятки лет под заводскими кровлями Петухова царили тишина, покой, общее довольство и мир. Все были счастливы, если возможно счастье на земле. А теперь? Сколько горя, слез, страданий? И за что? Во имя чего?

– Воистину это Макарка-душегуб! С появлением его у заставы проклятье Божье нависло над всеми обитателями. Погибла семья Коркиных, погибли Петуховы, сотни рабочих семей лишились всего, спились и пропали десятки людей в «Красном кабачке», безвинно пострадали многие и многие честные, мирные люди. Будь ты проклят! – произнес Степанов и взял извозчика к Павлову. – Надо донести на него. Хуже никому не будет.

Третьего мая 189* года, в одном из отделений петербургского окружного суда было назначено к слушанию сенсационное дело о неслыханном по дерзости убийстве камердинера графа Самбери и о краже его фамильных бриллиантов. Злодей, совершивший это, выражаясь языком репортеров, «кровавое злодеяние среди белого дня», был схвачен и сознался; при нем нашли часть похищенных денег со следами крови, бриллианты же исчезли; по всей вероятности, их успели вывезти за границу. Очень красноречиво описывали репортеры наружность злодея:

«В глазах его виднеется кровожадное хищничество. Все лицо носит отпечаток закоренелого зверства. Прошлое злодея полно всевозможных пороков и преступлений. Он даже был выслан из столицы административным порядком и самовольно возвратился, скрываясь в разных трущобах городских застав».

Настал день суда. На скамью подсудимых усадили тщедушного, исхудалого, кроткого, как овечка, злодея, с добрым выражением красивых голубых глаз. Его светлая курчавая голова, тихого мягкого тембра голос и робкие движения обратили на себя внимание даже прокурора.

– Неужели этот человек мог нанести быкобойный удар камердинеру, взломать все шкафы и так искусно спрятать концы в воду? – задавал себе вопрос прокурор.

– Где же страшный злодей? Неужели этот? – шептались между собой присяжные заседатели.

Начался процесс. Прочитали обвинительный акт.

– Признаете ли себя виновным? – спрашивают Антона.

Он пугливо озирается и молчит. Вопрос повторили.

– Виноват…

Зала вздрогнула, все заволновались, послышались вздохи.

– Расскажите, как вы совершили преступление? – предложил председатель.

Преступник молчит. Он низко опустил голову. Грудь высоко поднимается, он с трудом переводит дыхание.

– Вы можете ничего не говорить. Закон предоставляет вам право не отвечать. Не хотите?

– Мне нечего рассказывать, господа судьи, – тихо произнес Антон, – я сознался, я виновен, но я никого не убивал и не грабил.

– Зачем же вы сознались?

– У меня нашли деньги с кровью, мне не поверили бы, если бы я сказал правду. Все равно, судите меня.

– Вы теперь можете рассказать. Поверить или не поверить вам – дело присяжных заседателей.

Антон еще ниже опустил голову и замолчал.

– Пригласите свидетелей.

Судебный пристав ввел Тумбу, Рябчика, двух дворников понятых, двух кухарок из дома графа Самбери и чиновника сыскной полиции, производившего дознание.

Свидетелей, кроме Тумбы и Рябчика, привели к присяге. Священник разъяснил им святость присяги, а председатель добавил, что ложное показание под присягой карается строго.

Первого допрашивали Тумбу, который объявил себя не помнящим родства.

– Что вы знаете по делу?

– Ничего…

– Антон Смолин ваш товарищ?

– Нет… Он просто голодный человек…

– Он при вас сознался в убийстве камердинера?

– При мне. Только он зря сознался.

– Как зря?

– Так зря. Он не убивал никого, да ему и не убить.

– Суду неинтересно знать ваше мнение. Потрудитесь говорить только о фактах: значит он сознался?

– Сознался.

Свидетель Рябчик, тоже не помнящий родства, явился закованным в ножные кандалы. Он осужден уже за убийство неизвестного у Громовского кладбища, в канале, когда он душил Машку-певунью. Кто этот убитый, так и осталось неизвестным, по всей вероятности, какой-нибудь приезжий торговец.

Рябчик показал то же, что и Тумба. И он высказал мнение, что Антошка-голодный, как они звали бедного парня, не мог «мухи убить, а не только человека». Этакое убийство впору Сеньке-косому или Макарке-душегубу, и даже они, то есть Тумба, Рябчик и другие, не возьмутся за такое дело.

Следующие свидетели – дворники-понятые – повторили обстановку, при которой Антон сознался в убийстве, и рассказали, как у него нашли деньги, все в крови. Денег оказалось 200 рублей, тогда как одет он был нищим и, очевидно, не мог ни заработать, ни получить честным путем такой суммы.

Кухарки, видевшие в день убийства на дворе оборванца, давали показания неопределенно.

– Похож был, но точно сказать не можем. Мы не видели в лицо проходившего по двору и не знаем, имел ли он касательство к квартире графа Самбери.

Фигура похожа, и больше ничего сказать они не могут. Самым существенным и важным было показание чиновника сыскной полиции, говорившего полтора часа. Он подробно описал быт громил Горячего поля, среди которых Антон прожил полтора года и, следовательно, не мог не участвовать в их разбоях и кражах. Дознанием не удалось установить, один ли Антон убил камердинера или в компании с кем-нибудь. Весьма возможно, что Антон был с тем же Тумбой или Рябчиком, а смертельный удар нанес не он, а товарищ, но все-таки Антон участвовал в этом убийстве, участвовал активно, как и сам сознался, воспользовался частью добычи, которая, в виде окровавленных денег, у него найдена, и упорно не хочет выдать ни своего сообщника, ни похищенных бриллиантов. Такое запирательство и укрывательство усиливает вину Антона, и, если бы ему удалось «разжалобить» присяжных заседателей, то население столицы оказалось бы в серьезной опасности. Полиция и суд бессильны в борьбе с такими злодеями, которые все прикрывают друг друга, собираются в шайки и нападают на квартиры, на прохожих. Поймать их на месте преступления удается очень редко, а улики, даже веские, не всегда достаточны для суда.

Как же бороться с ними? Всякий вор или убийца, разумеется, будет избегать постороннего свидетеля, и уличить прямо его невозможно. Надо верить косвенным уликам, которых против Антона много, не говоря уже про то, что сам по себе он человек порочный, высланный административно и много раз подозревавшийся в разных преступлениях.