Николай Животов - Убийца

– Чем вы объясните, что родители выдали дочь за такого старика?

– Смулев был богат. К тому же думали, что он долго не проживет.

Дядя Коркиной старик-купец показал:

– Я готов отдать голову на отсечение, что моя племянница не могла совершить убийства: это кроткая, добрая девушка, которая понятия не имела о жизни и никогда мухи не обидела! Она ни разу даже не пожаловалась на мужа, терпеливо все переносила и вполне покорилась судьбе.

– Но она обвиняется в сообщничестве и сама принесла повинную.

– Помилуйте! Какое же сообщничество! Смулев исчез 22 октября 188* года. Теперь оказывается, что в этот день он был убит, а Лена в этот день слегла в горячке и три месяца была между жизнью и смертью. После, полгода она глаз не осушала от слез! Может быть, у нее были какие-нибудь подозрения, она знала что-нибудь, но как же пособничать она могла, лежа без памяти?

– Точно ли вы знаете число и день?

– Справьтесь у врачей, которые лечили, по сигнатуркам аптеки, наконец, у прислуги, соседей.

– Но могла она заболеть сейчас после убийства?

– Нет, не могла. Покойный Смулев приходил двадцать первого октября поздно вечером к родителям жены и ко мне жаловаться, что Лена исчезла. Мы ходили с покойным братом искать ее в доме и не нашли. Утром Смулев собирался ехать в Петербург и уехал или его убили, а Лену нашли в саду без чувств. Врач говорил, что она пролежала всю ночь. Значит, она лежала в то время, когда мы со Смулевым искали ее в доме. Как же могла она участвовать в убийстве?

– Причина такого продолжительного обморока осталась неизвестной?

– Неизвестной. Очевидно, что-то такое у нее произошло в саду, потому что обморок перешел в горячку, и она все бредила мужем, которого грабят, убивают.

– Если вы хорошо помните эти дни, то показания ваши очень важны для дела.

– Я не только помню, но могу доказать. Справьтесь по книгам в полиции, когда уехал Смулев в 188* году? Узнайте по скорбным листкам, когда заболела его жена. А тот факт, что Смулев с нами накануне отъезда искал жену в доме, подтвердит прислуга и все знакомые.

Семейство почтмейстера, в доме которого Елена Никитишна бывала, дало о ней самый восторженный отзыв.

– Мы все удивлялись только кротости и долготерпению жены Смулева. Ее жизнь была хуже монастыря. Если бы не отлучки мужа, то она верно не пережила бы своего заточения. И никогда Леночка, которой тогда было двадцать с чем-то лет, не только не сетовала на мужа, но не любила даже рассказывать про свою несчастную жизнь. Это был ангел, а не женщина; родители из корыстолюбия загубили ее; бойкая и веселая девушка сделалась через полгода молчаливой, сосредоточенной, грустной. Мы все жалели ее. Не только убить мужа, но она никогда не решилась бы причинить ему даже какую-нибудь неприятность. Она считала своим нравственным долгом беречь, заботиться, любить мужа и исполняла этот долг священно. Нет, что хотите, но в Саратове никто не поверит, чтобы этот кроткий ангел мог быть коварным убийцей.

В таком же смысле дали показания и другие саратовские старожилы. Все рисовали покойного Смулева суровым, скупым, вообще невыносимым человеком, а его жену – идеалом кротости и добра. Достойно удивления, что никто не знал и не верил в возможность существования тайной любовной связи у жены Смулева. Значит, если это и было, то обставлялось полной тайной.

Показания врачей, прислуги и домашних вполне подтвердили ссылки дяди Елены Никитишны на число и день октября 188* года.

Со своей стороны все члены суда, прокуратуры и следственной власти, видя душевные терзания обвиняемой и результаты, полученные из показаний свидетелей, начали склоняться в пользу освобождения Коркиной. Ее вторично доставили на допрос.

– Послушайте, обвиняемая, – обратился к ней следователь, – не желаете ли вы более точно сформулировать ваше участие в убийстве Смулева? Вы до сих пор принимаете на себя всю вину и ответственность, тогда как данные, добытые следствием, говорят противное. Правосудие не ищет жертв и не карает людей, которые считают сами себя виновными! Нам нужны факты.

– О! Какие вам еще факты, когда я привела вас к холму и вы нашли в нем кости убитого Смулева? Что же, я во сне получила откровение, где он зарыт?! Значит, я знала, что он там! Разве мало вам этой улики?!

– Бесспорно, это тяжкая улика, если бы все остальное следствие не шло вразрез! Мы, например, знаем, что в то время, когда вы лежали без чувств в саду, Смулев искал вас; значит, он был жив, а после того вы три месяца не вставали с постели.

– Ах, боже мой, да я же говорю вам, что я наняла убийцу, наняла Макарку-душегуба! Понимаете? Не все разве это равно?!

– Расскажите, как вы его наняли, где нашли, как он выглядит, где вели переговоры, на чем сошлись, сколько заплатили и когда платили?..

– Не хочу, не хочу, ох, не мучьте меня. Зачем все это вам?! Я умоляю вас, скорее, скорее повесьте меня, если возможно, или в вечную каторгу сошлите!

– Мы не вправе исполнять подобные просьбы… Отчего вы не хотите назвать имя вашего посредника и рассказать все, как было?

– Отчего? Оттого, что ваши судьи способны дать мне снисхождение… Снисхождение мужеубийце!! А я не хочу, я боюсь этого снисхождения и беру все на себя!.. Тот умер, его нечего впутывать в дело, нечего сваливать на него ответственность… Да и кому это нужно? Умоляю вас, судите скорее меня, судите со всею строгостью! Я прошу этого, как милости, потому что только строгий приговор может избавить меня от невыносимых мук! О! Если бы вы знали, как тяжелы эти муки и как сладки в сравнении с ними кандалы! У меня нет больше сил! Я боюсь умереть, не получив примирения с совестью, с небом, с…

Следователь пожал плечами:

– Во всяком случае вам придется дождаться розысков вашего соучастника Макарки-душегуба…

– Предчувствие какое-то говорит мне, что Макарка – это петербургский купец Иван Куликов… Нельзя ли допросить его?..

– Мы телеграфировали уже в Петербург об этом… Здесь находится агент сыскной полиции, который разыскивает следы Макарки. Жаль, что вы не можете указать этих следов.

– Не могу… Нет, не хочу… Скажите, господин следователь, а я не могу ответить за Макарку? Я скажу, что сама убила мужа и закопала под березами…

– Вам не поверят.

– Отчего? Какое вам дело не верить?

– Правосудию нужен истинный преступник. Я сказал уже вам, что мы жертв не ищем и не принимаем…

– Так судите меня отдельно. Я главная преступница… Я купила, наняла убийцу! Может быть, Макарку вы не найдете много лет, а я умру, не искупив вины…

– Годы мы ждать не будем, но принять меры к розыску необходимо. Несколько месяцев вам придется подождать…

– Месяцев?! Если бы вы знали, чего стоят мне эти месяцы?!

– Что делать? Если бы вы желали свободы, вы могли бы получить ее скорее…