Современный польский детектив

— Почему ты думаешь, что это место в Европе? — спросила я, как только мы проехали Конин.

— Какое место?

По его тону я поняла, что он прекрасно понял мой вопрос. За годы совместной жизни я его достаточно изучила. Если ему хотелось узнать от меня что-то не очень важное, он до тех пор приставал ко мне, пока не получал желанного ответа. Если же речь шла о чем-то, имеющем для него особое значение, а он не хотел, чтобы я об этом догадалась, то притворялся, что дело перестало его интересовать. И выражение лица, и голос свидетельствовали о том, что его совершенно не интересует то, что я могу ему сказать. Он рассчитывал на мою глупую склонность к откровенности и, как правило, не ошибался.

— Место, где спрятаны алмазы, — вежливо пояснила я. — Почему ты думаешь, что оно в Европе?

— Так ты же сама сказала, — так же равнодушно глядя на дорогу, небрежно бросил он.

Негромкий аварийный звонок, раздавшийся в моей душе при первых признаках опасности, сменился воем пожарной сирены. Не говорила я этого. Пусть у меня склероз, но не до такой степени. _Я _н_е_ г_о_в_о_р_и_л_а ему, что это в Европе.

— Ничего подобного, — спокойно заявила я. — Это вовсе не в Европе, а в Кордильерах.

— Где?!

Он растерялся лишь на какую-то долю секунды и сразу же взял себя в руки. Взгляд его выражал вполне естественное умеренное любопытство. Я бы наверняка ничего и не заметила, если бы не следила за каждой его реакцией с таким напряженным вниманием.

— В Кордильерах. Я сама Кордильер не знаю и понятия не имею, как это может выглядеть в действительности, но мне кажется, что они спрятали сокровище в какой-нибудь пещере. Ну, и как-то обозначили ее.

— Но каким образом… — начал он и тут же спохватился, закурил и потом уже продолжал: — …один человек мог спрятать такое богатство, причем так, чтобы об этом никто не знал?

Наверняка он хотел спросить меня о другом, но вовремя остановился. Я высказала свои соображения:

— Может, кто-нибудь и знает. Не мог он обойтись своими силами, ему требовалась помощь хотя бы в том, чтобы доставить на место драгоценности. Но помощники могли и не знать, что именно они переносят. И кто эти помощники — тоже никто во знает. Впрочем, их не обязательно должно быть много. Покойник мог собрать пакеты с драгоценностями и отбыть в неизвестном направлении, там погрузить на осла, взять одного погонщика — например, глухонемого или деревенского дурачка — и уйти подальше в горы. Осла и погонщика он мог оставить где-нибудь, а сам уйти еще немного дальше, найти укромное место, спрятать там ценности — и дело с концом. Мог он так сделать?

— А откуда у него столько времени? Ты ведь говорила, что все делалось в спешке.

— Для этого и не надо много времени. Двухдневная экскурсия, только и всего.

Мы замолчали. Пожарная сирена в моей душе выла во всю мочь и мигала красным светом. Он знал. Он слишком много знал обо всем этом и скрывал от меня, что знает. Но может, ему положено знать? Может, Интерпол установил связь с нашей милицией, а она поручила эту миссию именно Дьяволу и велела держать ее в тайне, а я тут впадаю в истерику и подозреваю человека…

Со своей лучшей подругой я увиделась на следующий день после приезда. Я специально отправилась к ней на работу, чтобы меня увидели во всем великолепии, сделав соответствующий макияж и надев платиновый парик. Новый, купленный в Париже, но точно такой же, как и тот. Я полагала, что мой сенсационный рассказ о случившемся приобретет черты наглядности, если я буду выглядеть так, как в тот злополучный день, с которого все началось.

Янка встретила меня претензиями:

— Ну, знаешь, это уже слишком! До тебя совершенно невозможно дозвониться. Звоню и звоню, а ты не отвечаешь! Я уже подумала, не случилось ли чего?

Я остолбенела и вытаращила на нее глаза. Что это она в самом деле?

— Так ведь меня же не было в Варшаве!

— Но сейчас-то ты в Варшаве!

— Да, только приехала и вот сразу к тебе.

— Ничего себе сразу! Приехала, а чтобы к лучшей подруге…

— Не понимаю. Я вернулась вчера вечером и вот сегодня уже у тебя. Не будь такой придирой, вчера я должна была повидаться с мамой.

Теперь удивилась она:

— Как это вчера вечером? Я видела тебя уже месяц назад!

Я ничего не понимала. Не могла же я раздвоиться, сама ничего не зная об этом…

— Ты видела меня? — повторила я. — Месяц назад?

— Ну да! Прекрасный цвет волос, и так тебе идет! Когда я тебя увидела, то еще подумала, как ты удачно покрасила их, и даже хотела узнать где.

Я почувствовала, как где-то в желудке мне сделалось горячо-горячо, и это тепло распространилось по всему телу, особенно в его верхней части. Охватившее меня волнение следовало во что бы то ни стало скрыть от Янки, так как она была особа легко возбудимая и излишне впечатлительная.

— во-первых, это парик, — произнесла я с каменным спокойствием. — А во-вторых, где ты меня видела?

— Не может быть! — вскричала Янка. — Вот никогда бы не подумала! Значит, в этом парике я тебя и видела. Послушай, а это не вредно для волос — все время ходить в парике?

— Тебе не вредно, твоим волосам ничто не повредит, — пробурчала я. И в самом деле, волосы Янки являлись предметом зависти всех ее знакомых. — Так где же ты меня видела?

— В машине.

Было очень трудно, но я себя сдержала.

— А не скажешь ли ты, где была эта машина?

— На шоссе. Знаешь, там, где живут мои родственники, в Плудах. Я как раз вышла на шоссе, к автобусу, и видела, как вы сели в автомашину и проехали мимо меня. Я еще хотела помахать вам, но в руках у меня был пакет с редиской, редиска высылалась на дорогу, и я не успела остановить вас.

«Вот так иногда Какая-то редиска может спасти человеку жизнь», — подумала я неожиданно для себя самой и все так же спокойно спросила:

— И Дьявола ты видела?

— А как же, он сидел за рулем, а ты рядом, и вы оба не соизволили меня заметить. А я сорок пять минут ждала автобус!

— Ты уверена, что это была наша машина?

— Ну еще бы! И вас узнала, и вашу машину по вмятине на заднем крыле.

— И мы тебя не заметили? — продолжала допытываться я.

— Нет. Даже не взглянули. Как будто я неодушевленный предмет.

— И благодари бога за это! Эх ты, слепая курица, ведь это была не я. Только вчера вечером я вернулась из Парижа, а месяц назад была в Сицилии.

— Нет, быть не может! — вскричала Янка, когда ей удалось обрести дар речи. — Никогда бы не подумала! Я была уверена, что это ты! Вернее, увидев тебя сейчас в этом парике, я уже не сомневалась, что это была ты. А до этого сомневалась, так как тебя нигде не было видно.

Потом подумала и осторожно спросила:

— А как ты думаешь, она тоже была в парике?

— А черт ее знает, — ответила я и глубоко задумалась. В голове промелькнуло еще неясное подозрение. Какая-то женщина всего месяц назад… Белый «мерседес», поджидающий меня на берлинской автостраде… Он соврал, что никому не сообщил…