Современный польский детектив

Однако вскоре в кабинете майора раздался телефонный звонок, он услышал знакомый мелодичный голос Барбары Ярецкой:

— Добрый день, майор. Вы совсем меня забыли! Правда?

— Что вы, как можно! — запротестовал майор.— Я только что думал о вас.

— Хорошо или плохо? Тем не менее не позвонили, как мы условились.

— Работа, пани Барбара, работа. Кроме того, боялся быть назойливым.

— Интересно! Первый раз встречаю такого робкого сотрудника милиции.

— Только с красивыми женщинами.

— Выходит, я внушаю страх? Ничего не скажешь, хорошего же вы мнения обо мне! Я, оказывается, пугало для работников милиции!

— У меня нет шансов одержать верх в этом словесном турнире. Но я искренне рад, что вы позвонили.

— Вы-то, уж конечно, не позвонили бы, если бы только снова не заподозрили меня в убийстве.

— Я никогда не подозревал вас в чем-либо подобном.

— Ой ли! Припомните-ка первый мой допрос там у вас.

— То была формальность. Неприятная, но необходимая и неизбежная.

— Так или иначе, но вы не позвонили. Нехорошо!

— Обещаю исправиться. Клянусь вам!

— Вы, майор, вероятно, ждете взрыва еще одной бомбы, не правда ли? Я теперь хорошо вас знаю.

— Меня?

— Да, вас и ваш излюбленный метод полуофициальных вопросов и ответов.

— За что вы, пани Бася, так на меня нападаете? Я не заслужил этого. Даю слово.

— Вот если вы дадите мне слово и в том, что наша следующая встреча не будет иметь характера полуофициального допроса подозреваемой, попытаюсь сменить гнев на милость.

— И?..

— И хотя завтра рано утром я выезжаю в Закопане, сегодня мы могли бы с вами встретиться.

— С большим удовольствием.

— Нет, вы только посмотрите, какие мы любезные! А до того даже не поинтересовались, жива ли я!

— Итак, пани Барбара, когда и где?

— Лучше сразу после работы. Позднее я буду занята.

— Хорошо.

— Заходите за мной на Хелминскую, в мастерскую.

— Слушаюсь. Буду у вас в пятнадцать тридцать.

— Жду вас. До свидания.

Под каким-то предлогом майор улизнул с работы. Он был в форме, а свидание с очаровательной вдовой должно было иметь неофициальный характер. Следовательно, необходимо явиться к даме в штатском, в белоснежной рубашке и «при галстуке». Лешек Калинович дал себе также слово не касаться событий последних месяцев. В конце-то концов, почему бы ему слегка не пофлиртовать с этой интересной женщиной? Тем более, что завтра она уезжает и неизвестно еще, когда они снова увидятся.

Во дворе мастерской майор увидел зеленый «рено». Машина была полностью выпотрошена. На сильно вытертом коврике лежали части мотора. Из-под машины торчали чьи-то ноги в темно-синем комбинезоне.

Хозяйка мастерской находилась в конторке, уже полностью отремонтированной и обновленной после взрыва. На столике рядом с письменным столом красовалась новая пишущая машинка. Это, как сразу же определил майор, была «эрика».

— Вместо того чтобы поздороваться со мной, вы изучаете, какой марки моя пишущая машинка. Увы, «консула» у меня нет и не было.— Барбара Ярецкая сказала это с нескрываемым упреком.— Вы нарушаете наш уговор.

— Уж и оглядеться нельзя! — Калинович поцеловал ручку пани Барбаре.— У меня и мысли такой не было. Просто мне припомнилась недавняя картина: вы, в длинном мужском пальто, в пыли и известке, извлекаете из-под обломков старую машинку… А теперь здесь все отремонтировано, все новое. В общем, весьма презентабельное бюро преуспевающей фирмы.

— Фирма хотела пригласить своего гостя совершить поездку за город. Хотя бы на цыплят в Константин.

— Прекрасная мысль! — Майор с энтузиазмом воспринял это предложение.— Я — за!

— Увы, ничего не выйдет.

— Почему?

— Посмотрите в окно. Моя машина разобрана до последнего винтика.

— А что случилось? Авария? Я же предупреждал, что вы ездите слишком рискованно.

— Я езжу правильно! Никогда не имела аварий.

— Что же тогда с машиной?

— Я считаю, что она в полном порядке. А Зигмунт утверждает, что мотор немного стучит и с трудом выжимается сцепление. Перед моим отъездом в Закопане он решил осмотреть машину и навести в ней полный порядок. Копается в моторе уже второй день, но обещал к вечеру все закончить.

— Зигмунт? — настороженно повторил майор и подумал: «Кто же это вертится около нее?..»

— Зигмунт Квасневский. Вы познакомились с ним на нашей встрече у адвоката,— напомнила Ярецкая.

— Ах да, припоминаю. Кажется, ваш близкий родственник? Темпераментный молодой человек, который во что бы то ни стало хотел, чтобы мы посадили этого беднягу Станислава Ковальского.

— Никакой он не бедняга. Получил с меня ни за что, ни про что тридцать тысяч злотых.

— Но ведь и вы не возражали против такого полюбовного соглашения.

— Я не отрицаю этого. А Зигмунт — сын моего покойного брата.

Это объяснение в достаточной мере успокоило майора. И все же он спросил:

— Надеюсь, молодой человек знает толк в машинах и все отладит как следует?

— Помните, когда мы ездили к Заливу, я рассказывала вам, что Зигмунт опекает мои две машины — «рено» и «варшаву»? Я очень довольна его работой. А майор, занятый более важными делами, не обращает внимания на то, о чем ему говорит одна несчастная женщина.

— Эта женщина сегодня почему-то особенно нападает на одного несчастного мужчину. Преподает ему хороший урок.

— Ибо он того заслужил.

— Ну, так что же мы предпримем? — спросил майор, чтобы прекратить пикировку.

— Предлагайте, слушаю вас.

— Я уже сказал, что готов подчиниться любому вашему желанию.

— Предлагаю: пройтись пешком до центра, там где-нибудь выпьем кофе, посидим, поговорим. Ну, а потом вы проводите меня домой. Согласны?

— Шли неторопливо. На дворе стоял уже октябрь, а было тепло, как летом.

— Я очень устала,— прервала молчание Барбара Ярецкая.— Трагическая смерть мужа, потом неприятности с завещанием. Да и нелегкое это дело — одной вести такое большое ремесленное предприятие… И наконец, этот взрыв — он окончательно доконал меня. Чувствую себя старой…

— Что вы такое говорите! Это только нервы и перенапряжение — физическое и душевное.

— Как я мечтаю отдохнуть! Еще в сентябре хотела уехать. Но все как-то не получалось. А тут еще этот взрыв. Я уже потеряла надежду вырваться из Варшавы хоть на неделю. И не вырвалась бы, если бы не адвокат Рушинский.

— Давно не видел его, а мне хотелось бы с ним поговорить.

— Он сейчас очень занят моими делами, связанными с пожаром. У меня на это недостало бы ни сил, ни времени. В лабиринте предписаний, инструкций я окончательно потеряла бы голову, а Рушинский знает, как выйти из любого положения.

— Не удивительно. Ведь он юрист, и прекрасный юрист. Я давно его знаю.